— Копуша, вы еще не одеты, — промолвил он.

Джейн быстро удалилась из комнаты, искренне радуясь тому, что ее не берут в Ивераг. Граф в тусклом свете мерцающих свечей выглядел как настоящий сатана, явившийся из ада.

— Еще не наступил рассвет, милорд, поэтому радуйтесь, что я вообще встала в такую рань, — с улыбкой сказала Родди.

— Это ваше время суток, маленькая сида, — заметил он. — Я спущусь в сад и принесу вам кубок волшебного вина.

—Я бы с большим удовольствием выпила крепкого чаю.

Родди взглянула на его отражение в зеркале. На лице Фэлена сверкнула белозубая улыбка. Он запрокинул ее голову и, наклонившись, поцеловал в губы.

— Доброе утро, малышка, — сказал Фэлен, прижавшись щекой к ее щеке. От его прохладной кожи исходил запах душистого мыла.

«Я люблю тебя, — подумала Родди. — Ты вовсе не сумасшедший. Этого не может быть».

Фэлен глубоко вздохнул и выпрямился.

— Мы выезжаем в половине десятого, — сообщил он, направившись к двери.

Родди бросила на мужа удивленный взгляд.

— Но ваша мать в это время еще будет спать.

— Правда? — усмехнувшись, спросил Фэлен. — Какая жалость!

И он изобразил на лице такую вселенскую скорбь, что Родди рассмеялась. Улыбнувшись ей, он вышел из комнаты.

Через три часа одетая в дорожное платье Родди сидела в так называемой малой столовой, которая была размером с конюшню в усадьбе ее отца, и ела холодные закуски — яйца с почками под острым соусом. В высокие окна струился солнечный свет, и все произошедшее ночью казалось ей теперь дурным сном.

Во внутреннем дворе под окнами царило оживление. Шли последние приготовления к долгому путешествию. Слуги грузили багаж и проверяли упряжь. Четыре впряженные в экипаж лошади нетерпеливо били копытами. Фэлен стоял у крыльца, молча наблюдая за сборами в дорогу.

Родди почувствовала приближение незнакомого человека прежде, чем те, кто находился во дворе, заметили его. Его обуревали сильные эмоции — злость, ярость, ненависть. Родди вздрогнула, словно от внезапного удара, уловив опасный настрой незнакомца. Быстро встав из-за стола, она подошла к окну. По усыпанному гравием двору шагал высокий молодой джентльмен, его юношеская угловатая походка выдавала волнение.

«Бежишь, кровожадный вонючий ублюдок? — думал он. — О, с каким наслаждением я убил бы тебя, вспорол бы тебе живот и выпустил кишки… А твое сердце я отдал бы свиньям…» Молодой человек взглянул на Фэлена, и перед его мысленным взором замелькали сцены насилия и разврата. Ему хотелось повернуться и убежать прочь, но он взял себя в руки и продолжал свой путь.

Родди выбежала из столовой и, миновав вестибюль, оказалась на крыльце в тот момент, когда незнакомец остановился напротив ее мужа. Шум во дворе сразу стих, все слуги замерли как по команде.

— Назовите имена ваших друзей, Ивераг! — негромко сказал молодой человек, но его слова отчетливо прозвучали в тишине, установившейся во дворе.

Родди видела только профиль мужа. Он стоял, не шевелясь, и мрачно смотрел на молодого человека. Так смотрит сильный волк на рычащего терьера, пытающегося схватить его за ногу. Его взгляд выражал презрение, обиду, а также сознание того, что стоит ему только один раз вонзить свои желтые клыки в эту шавку, как она тут же испустит дух.

— У меня нет друзей, — ровным голосом промолвил Фэ-лен.

— Назови их имена, сукин сын, или я застрелю тебя! — закричал незнакомец в приступе ярости.

Он сунул руку за пазуху своего сюртука, но кучер опередил его. Он навалился на незнакомца, и они начали драться. Кучер явно был сильнее.

— Отпустите его, — приказал ему Фэлен. — Пусть уходит. Никого он не убьет.

Кучер тут же повиновался, но все же на прощание дал пинок своему противнику, чтобы тот не вздумал снова дерзить. Конюхи и кучер судили о человеке по тому, как он обращался с лошадьми. Лорд Ивераг любил этих благородных животных и хорошо разбирался в них Поэтому слуги уважали его и были ему преданы. «Действительно, разве такой может убить? — с презрением думал кучер, поглядывая на незнакомца. — Граф прав».

Родди ощущала, что молодой человек испытывает страшное унижение. Кривая ухмылка на лице Фэлена заставляла его еще острее чувствовать свой позор.

— Мистер Уэбстер, я бы предпочел никогда больше не слышать свое имя из ваших грязных уст, — спокойным тоном произнес Фэлен.

Молодой человек хотел что-то возразить, но эмоции возобладали, и он прокричал:

— Я требую сатисфакции!

— За что? — с издевательской усмешкой спросил Фэлен.

— Вы ответите за то, что ночевали в так называемом Пелем-Коттедже четыре дня назад!