– Он мне не говорил, что женат, – лепетала Миранда. Она была абсолютно убита.

– Наверное, не считал это существенным, – с горечью ответила Кэт.

– А тебя ничто не насторожило, когда ты увидела полный шкаф женских вещей? – удивилась Луанна.

– Он сказал, это вещи его сестры, – вздохнула Миранда. – А я, дура, ему поверила…

– Мне жаль тебя разочаровывать, – сказала Кэт. – Но он лжец и подонок.

– Теперь мне все ясно, – процедила Миранда.

– Я приехала только потому, что он пригрозил выкинуть мои вещи на улицу, – продолжала Кэт. – Наверное, собирался отдать их тебе.

– Мне жаль, что с курткой так вышло, – проговорила Миранда. – У нас оказался одинаковый размер.

– Оставь себе, – великодушно предложила Кэт.

– Ты раньше блондинкой была? – поинтересовалась Луанна.

– Да, – удивилась Миранда. – Откуда ты знаешь?

– Магия кино! – загадочно пробормотала Кэт.

– Что?

– Ничего, – ответила Кэт. Как можно злиться на девчонку, которая понятия не имела, что за ней ухлестывает женатый человек? Это Джамп во всем виноват. Каким же он оказался подлецом!

Грузчики закончили сборы и вынесли вещи. Пора ехать.

– Передай, пожалуйста, Джампу, чтоб не вздумал больше меня искать, – попросила Кэт Миранду. – Если ему есть что сказать – пусть свяжется с адвокатом. Вот и все.

– С радостью передам, – обещала Миранда. – Но сначала я ему сама все выскажу!

Подруги вышли на улицу. Кэт обняла Луанну, после чего поймала такси, чтобы ехать в аэропорт.

Первая часть программы выполнена. Но она не собиралась на этом останавливаться.

Линка в номере снова не оказалось. Шелби обошла хоромы, обдумывая предстоящий разговор. Или он прислушается к голосу разума и откажется от ультиматума, или она сегодня же возвращается в Лос-Анджелес. На десятичасовой рейс вполне можно успеть.

Наконец явился Линк. Конечно, под градусом. В глазах у него мерцал характерный злобный огонек – тот самый, которого Шелби в последнее время так боялась.

– Решила что-нибудь? – с порога начал он. – Что станешь делать? Уйдешь с картины или выгонишь вон моего старинного дружка Пита?

– Ни то и ни другое, – заявила Шелби, встретив его взгляд.

– Перестань на меня так смотреть! – закричал он. – Тоже мне нашлась независимая дамочка! Ты же не феминистка какая-нибудь, ты моя жена, чтоб тебя! Так что будешь делать?

– Я тебе сказала, Линк: ни то и ни другое. И я бы попросила тебя оставить этот неуважительный тон. Цивилизованные люди так не разговаривают. Ты меня оскорбляешь. Это недостойно, и я не намерена это дальше терпеть.

– Ты это заслужила, – враждебно произнес он. – Сама ведешь себя, как последняя шлюха, а потом удивляешься, что я с тобой так говорю.

– Линк, – сказала Шелби, твердо решив, что не заплачет, – ты прекрасно знаешь, что я тебе не изменяю. Чего, кажется, нельзя сказать о тебе. Не хотелось поднимать эту тему, но как ты объяснишь свои фотографии с Лолой Санчес?

– Господи! – прорычал он. – Они сделаны на площадке.

– Ничего подобного. Ты целуешь ее, выходя из ресторана.

– Хочешь свалить с больной головы на здоровую? – прокричал он.

– Нет, Линк, – ответила Шелби, в кои-то веки решив стоять на своем, – я просто констатирую факты.

– Хватит со мной финтить, Шелби! Я не желаю, чтобы вы с Питом работали на одной картине. Понятно тебе?

– Я этого не сделаю, Линк.

– Еще как сделаешь! – рявкнул он.

– Нет, не сделаю. И перестань диктовать мне, как себя вести.

– Пошла ты знаешь куда, Шелби! Если не послушаешься, то я с тобой разведусь. Ясно?

Шелби вдруг охватило странное спокойствие. Как будто она стояла в эпицентре бури. Сознание внезапно прояснилось. Линк – отрезанный ломоть, и она не в силах его изменить. Пора прекратить эти тщетные попытки.

– И пожалуйста. Если хочешь.

– Еще как хочу! – дрожа от злости, выкрикнул он.

– Тогда я ухожу.

– Отлично. Выметайся и не вздумай приползать назад! Между нами все кончено. Я сыт по горло женой, которая святее папы римского.

– А я сыта по горло тобой, Линк.

– Пошла отсюда! – проревел он. – Иди потряси сиськами еще в каком-нибудь кино! Ты – ноль! Слышишь меня? Ноль без палочки!

Тони был в ударе. Когда его познакомили с Седьмой, он расцеловал ее, как вновь обретенную сестренку.