Олив постепенно стала относиться к ней лучше.

– Вы не такая, как здешние секретарши, – призналась она. – Их ничто, кроме мужчин и косметики, не интересует.

Они вместе посмеялись.

– А что вас интересует? – спросила Лаки, стараясь втереться к ней в доверие.

– Я горжусь тем, что я – лучшая секретарша, какая только была у мистера Столли. Вы же знаете, мы, англичанки, очень преданы своей работе.

– Давно вы у него работаете?

– Пять лет, – ответила Олив с гордостью – И он меня ценит. Подарил машину на Рождество.

– Машину! Просто замечательно!

– Да. Мистер Столли – хороший хозяин.

Все попытки узнать, каков же мистер Столли как человек, ни к чему не привели. Олив верноподданно держала рот на замке. Особо раздражающее свойство англичан.

Лаки умудрилась довольно интересно провести выходные, хотя и здорово подустала. Вечером в пятницу она улетела в Лондон, куда прибыла в субботу в полдень. Остаток дня и воскресное утро она провела с Роберто. Затем на «Конкорде» улетела в Нью-Йорк, и уже оттуда – в Лос-Анджелес.

Ей надо отвлечься, да и Роберто был в восторге от ее приезда. Они катались на лодке в Гайд-Парке, потом ели гамбургеры в кафе «Хард-Рок», зашли в магазин игрушек и посмотрели фильм.

Бобби просто великолепен. В свои шесть с половиной лет он вылитый маленький Джино. Такие же черные глаза и волосы, такая же упругая походка, тот же острый ум.

– Я скучаю по тебе, мам, – сказал он ей на прощание.

– Ты будешь со мной все лето, – пообещала она, обнимая его. – Мы поедем в Калифорнию и будем все вместе жить в большом доме у моря. Ты, Ленни, Бриджит и я. Договорились, малыш? Как тебе это нравится?

Он молча кивнул, и Лаки уехала, оставив его с нянькой и двумя постоянными телохранителями. Печально, что жизнь Роберто проходила под охраной, но после похищения она не могла рисковать. В конце концов, все складывалось не так уж плохо. Ему нравилась школа, свою няньку Чичи, хорошенькую девушку с Ямайки, ухаживавшую за ним с младенчества, он просто обожал.

В Лос-Анджелес Лаки вернулась в полной боевой готовности. Воскресным вечером позвонила Ленни в Акапулько.

– Как сделка? – спросил он.

– Да медленно продвигается, – ответила она, подготавливая его к дальнейшей отсрочке. – Ты же знаешь, какие они, эти японцы.

– Весело проводишь время?

– Без тебя? Ужасно!

– Эта дерьмовая картина.

– Ты это уже семь тысяч раз говорил.

– Можно и в семь тысяч первый повторить.

– Я люблю тебя, Ленни, – сказала она проникновенно, испытывая непреодолимое желание оказаться рядом с ним.

– Докажи.

– Как?

– Бросай сделку и садись на ближайший рейс.

– Ты когда-нибудь слышал такое слово – терпение?

– Я стараюсь.

– Продолжай стараться.

Все неприятности забудутся, стоит ему узнать, что она купила студию. Вот уж когда он пожалеет о своих постоянных упреках.

Сегодня, в понедельник утром, стоя перед Германом, Лаки готова действовать.

– Мистер Пантер желает поговорить с вами, – объявил он, едва она появилась на пороге.

– В самом деле? Почему?

– Не знаю.

День выдался особенно жарким. Лаки с отвращением поправила парик. Маскарад был еще неприятнее после двух дней свободы. Она плюхнулась на стул и позвонила Эйбу.

Трубку сняла Инга. Тон резкий, враждебный.

– Кто говорит?

– Лаки Сантанджело.

– Сейчас узнаю, сможет ли мистер Пантер подойти к телефону.

– Он звонил мне, Инга. Уверена, что он подойдет.

– Увидим.

Черт бы ее подрал, эту барракуду! Через несколько секунд послышался дружелюбный, возбужденный голос Эйба.

– Ну, как дела, Лаки? Что происходит? Что это ты мне не звонишь? Ты забыла, что обещала держать меня в курсе дела?

– Мы договаривались о шести неделях, Эйб. Я не думала, что вы потребуете еженедельных отчетов.

– Мне же жутко интересно, девонька. Про все хочу знать.

– Пока я мало что узнала.

– Приходи вечером ужинать. В шесть.

– Только вы, я и Инга?

– Да, да, – подтвердил он нетерпеливо.

– Жду не дождусь, – саркастически заметила Лаки.

Как только она повесила трубку, Герман немедленно пожелал узнать, чего же хотел Эйб.

– Меня, – сухо ответила Лаки.

Бедолага Герман шутки не понял и тупо уставился на нее. Она потянулась за сигаретами и закурила.