Она привыкла к независимости, а кроме того, страшно скучала по Луизу. Проведя две недели у бабушки, Джон-Джон хотел вернуться к друзьям. Прощание в аэропорту было ужасным. Но когда они с Джон-Джоном очутились в самолете, стало значительно легче.

– Вами интересуется Маркус Ситроэн, – взволнованно сказал Тинто, бегая по своему кабинету.

– Кто? – холодно спросила Рафаэлла, хотя прекрасно знала Маркуса Ситроэна. Разве она когда-нибудь сможет забыть его?

Маркус Ситроэн – владелец компании «Блю кадиллак рекордз» в Америке, – сказал Тинто, подпрыгивая от радости. Это лучшая компания грамзаписи.

– Я думала, речь идет о производстве автомобилей, – без интереса ответила Рафаэлла.

Луиз вопросительно посмотрел на нее.

– Он приедет на карнавал. Он делает это каждый год, – продолжил Тинто.

– Хорошо, – пробормотала она.

– Он хочет встретиться.

– Мы с ним повидаемся, – решил Луиз. – Пора подумать об американском рынке.

Тинто прочистил горло и неловко заерзал:

– Не знаю, как сказать это, но лучше выложить правду. Он хочет встретиться только с Рафаэллой. «Блю кадилак» не интересует дуэт.

– Тогда это все решает, – заявила Рафаэлла. – Пусть ищет кого-нибудь другого.

– Рафаэлла… – начал Тинто.

– Это все, – сказала она и по-королевски махнула головой. Тинто обратился за поддержкой к Луизу, но тот только передернул плечами.

– На сегодня все? – быстро спросила она. – А то мы собирались искупаться. Может, возьмешь выходной и поедешь с нами, Тинто?

Розочарованный менеджер покачал головой.

Держась за руки, они ушли из кабинета и направились к красной спортивной машине Луиза, которую Рафаэлла подарила ему на двадцатишестилетие.

Прохожие пялились на них, эта пара была знаменита. Для простых людей они олицетворяли юность, красоту и успех.

Какая-то секретарша скромно попросила у Луиза автограф, она протянула журнал с его фотографией.

Луиз улыбнулся и спросил ее имя.

Рафаэлла заметила, что девушка покраснела и смотрит на Луиза как на короля.

– Этой даме нужно твое тело, – игриво пробормотала она, когда они отошли.

– Но оно занято, любимая.

– Я-то это знаю!

В общем, они не поехали купаться. Вернулись домой и весь день занимались любовью. Джон-Джон уехал на выходные, так что в ночь с пятницы на субботу им никто не мешал, Рафаэлла проснулась рано, решила удивить Луиза и приготовить завтрак. Готовить она не умела, но могла сделать яичницу с помидорами и беконом.

В огромной майке, с заплетенными в косу волосами, тихо напевая, она принялась за работу на кухне.

Луиз всегда спал голый. Так он и вошел, тело было мускулистым и загорелым, а волосы растрепались.

– Я люблю тебя, – сказала она.

Он обнял ее сзади, и руки оказались под майкой.

Яичница была забыта. Зачем еда, если они любят друг друга?

– Мистер Манделла?

Голос звучал как бы издалека.

– Мистер Манделла, вы меня слышите?

Что за глупый вопрос. Бобби мог только слушать. Он лежал в больничной кровати, забинтованный с головы до ног, как цыпленок, которого вот-вот должны поджарить. Повязка прикрывала даже глаза. Ему больше не кололи морфий, и Бобби чувствовал постоянную боль.

– Мистер Манделла, – серьезно спросил врач. – Вы видите меня?

– Увижу, когда вы снимите эти проклятые бинты, – пробормотал он.

– Мы их сняли, – сказал врач. – Вы видите меня? Или нет? Видите… Видите… Видите…

Бобби сел в кровати, он был весь в поту. Опять тот же кошмар. Господи, каждую ночь он переживает ужас, как и год назад.

«Я слеп, – безнадежно констатировал он. – Я ничего не вижу. И всем плевать».

Дрожащей рукой Бобби потянулся к стакану с виски, который постоянно стоял у кровати. С тумбочки слетела лампа и ударилась об пол.

– Черт! – закричал он в бессильной ярости.

В комнату вбежала девушка, нанятая неделю назад. Ее звали Сара, и у нее был приятный голос. Она лучше, чем все прежние. Он уже выгнал целую дюжину личных секретарей. Никто не задерживался надолго. Все сводили Бобби с ума. До Сары у него служил мужчина, который украл всю одежду и привозил ночью женщин. Бобби слышал, как они трахались. Сукин сын.

– С вами все в порядке, мистер Манделла? – взволнованно спросила Сара.

– Да.

«Конечно, нет. Моя жизнь кончена, и мне остается только достойно уйти. Я больше не могу так».

– Ложись спать, – грубо сказал он.

– Неважно, я не спала, – ответила она успокаивающим голосом. – Я тут немного приберу.

Бобби чувствовал ее запах. Чисто женский, с легкими духами. Последняя помощница, бывшая медсестра, пахла как дезинфицирующий порошок.

– Не беспокойся, – сказал Бобби. – Дай мне еще одну бутылку.