– Может быть, – ответил Крис, которому хотелось пойти, но он пообещал матери и родственникам, что поведет их куда-нибудь, так что отказаться было невозможно.

– Отлично! – обрадовалась леди Стефенсон. – Только не забудь. «Аннабель». Я предупрежу швейцара.

Концерт прошел с ошеломляющим успехом. Наконец-то «Дикари» в Лондоне, и публика их обожает.

Как приятно чувствовать власть! Какой подъем!

Крис знал, что в зале много знаменитостей, которые слушают их в первый раз, и постарался выложиться. Он импровизировал в вокальных партиях, виртуозно солировал на гитаре по очереди с Баззом, который, как всегда, презрительно смотрел на зал.

Зрители вопили, подбадривали их и топали ногами. Это было нечто большее, чем крики и аплодисменты.

– Крис… Мы любим тебя!

– Базз… Мы любим тебя!

Крис бешено носился на сцене на пределе энергии. На нем были высокие сапоги, потертые голубые джинсы и майка с надписью: «Дикари – 1977».

Базз раскачивался взад-вперед, его талантливые пальцы извлекали из гитары чудесные звуки, а лицо оставалось непроницаемым. Он был одет в черное, нечесаные черные волосы растрепались по плечам.

– Послушайте, – заметил перед концертом Раста, глядя на друзей. – Что с вами? Вы что, соревнуетесь на сцене? – и, как всегда, оказался прав.

Мистер Теренс хотел, чтобы они выступали в одинаковых синих габардиновых костюмах.

– Засуньте их в задницу, – съехидничал Крис, который уже стал признанным лидером группы. Он следил за выступлениями и даже за тем, как одеваться для сцены.

– Какого черта мы платим мистеру Теренсу тридцать пять процентов? – бушевал Базз. – Почему не бросим его?

Эта мысль приходила в голову и Крису, но он боялся неприятностей с законом и считал, что время еще не пришло. Кроме того, у них есть долг по отношению к мистеру Теренсу. Ведь только этот человек поддержал их, когда ребята ничего не имели. Теперь же он вычитал каждый шиллинг из заработков, плюс тридцать пять процентов. Неудивительно, что денег так и не было.

«Дикари» получали много, но не для себя.

За сценой пробежал слушок, что в зале присутствует принцесса Анна. Яркое освещение мешало разглядеть лица в зале, хотя Крис заметил, что первые ряды заняты прекрасно одетыми людьми, которых обычно среди публики не было.

«Дикари» с триумфом закончили последнюю песню – рок-н-ролл «Худенькая малышка», написанный Крисом и Олли.

Зал ревел от восторга. Публика встала. Она орала и аплодировала, надеясь услышать что-нибудь еще.

Ребята два раза спели последнюю песню, а потом убежали со сцены, усталые, но довольные.

– Черт меня подери! – орал Раста. – С каждым днем мы играем все лучше!

– Ты прав! – согласился Крис.

Зачем нужна женщина, если твоего тела жаждут шестьдесят тысяч?

– Вы выглядели, как бродяги, – заявил братик Брайан, заглатывая спагетти. – Не можете купить себе нормальную одежду?

Его жена Дженнифер согласилась.

– Конечно, нужно одеваться одинаково. «Битлз» так хорошо смотрелись… – она замолкла под настойчивым взглядом Криса.

Они обедали в итальянском ресторане в Сохо: мама, Горас, сестры с кавалерами и Брайан с Дженнифер.

Ну и сборище! Какая скука! Крис изумлялся себе. Зачем он пригласил их после концерта? Боже! Хуже не придумаешь! Винить можно только себя. Тоже мне идея! Все остальные отправились на вечеринки, чтобы отпраздновать успех.

Крис сделал это для матери. Эвис так гордилась сыном, эта представительница матриархата с громким голосом и натруженными руками.

Мама впервые не обращала внимания на Брайана.

– Никогда не думала, что доживу до этого дня, – сказала она, заталкивая надкушенную булочку в кулек.

– Ма! – запротестовал Крис. – Я могу купить тебе сколько угодно хлеба.

– Но не такого. Этот приятный и свежий. Мы съедим его утром с джемом и доброй чашечкой чая, – довольно улыбнулась она.

– Возьми и для меня, – раздраженно сказал Горас. – Боже! Здесь так шумно, что голова раскалывается!

– У меня тоже, – согласился Брайан. – Я предпочитаю Берри Манилофф, – и ехидно посмотрел на брата. – Не обижайся, Крис. Вы так гремите на сцене.

Вечер проходил безобразно, и Брайан постоянно жаловался. Горас поддерживал его, а сестрички смотрели на Криса так, словно видели его впервые.

В это время Эвис воровала еду. После булочек она завернула кусок телятины, недоеденный Дженнифер, почти полную порцию салата и большой кусок шоколадного торта, пропитанного ромом.

– Ма, – умолял Крис. – Пусть официант упакует это. Все оплачено.

– Так лучше, – весело заявила она, наслаждаясь, возможно, впервые. – Я не хочу ставить тебя в неловкое положение.