………..

Второй удар… Таня уверена была, что Машин отъезд для него именно удар.

Она понимала и Машину взбудораженность: сестру вывел из равновесия не только предстоящий отъезд, но и то двойственное чувство, с каким она оставляла Леонида. Для нее все как бы оставалось в прошлом. И жалко, и ничего не поделаешь. И уверенность в том, что время — лучший доктор и все наконец наладится.

Сегодня Маша улетала, и на столе стоял не только чай, но и хорошее красное вино. Леонид, который прежде пил только водку, по совету Маши тоже налегал на вино.

— Тебе надо кровь оздоровить, — посмеивалась она, — вывести то, что не нужно.

— Чужие кровяные тельца, ты имеешь в виду?

Не только Таня, но и Маша, и Ленька до конца не осознавали, что расстаются. Наверное, оттого и были так горячечно веселы.

— Какие ты слова знаешь! — улыбнулась Маша.

— Да уж наслушался, пока бока отлеживал!

— Мне еще надо съездить, расчет получить. — Маша взглянула на часы.

— А может, выедем в аэропорт пораньше, и ты заедешь в свою клинику, — предложила Таня.

— Ты права, — кивнула сестра.

И все так спокойно, словно не место жительства меняла, а в командировку в пригородное село ехала. Чемодан и большая дорожная сумка стояли собранными, и Маша давала Татьяне указания, если вспоминала что-то.

— Пусть в моей половине Света живет.

— Ты говорила.

— Она человек аккуратный, дом будет содержать как положено. И надеюсь, Леня не будет слишком выступать, когда к ней иной раз зайдет Слава.

— Ты прямо меня каким-то цербером представляешь, — не очень искренне отозвался Каретников.

«А то нет, — мысленно усмехнулась Таня. — Цербер не цербер, а в надзирателях тебе было бы самое место!»

— Caшa меня провожать собирается? — спохватилась Маша.

— Сказала, подъедет в аэропорт.

— Пожалуй, пора двигаться, — засобиралась Маша. — А то заведующий все на «отходную» намекал. Небось приставать начнет: выпей да выпей! Я пару бутылок коньяка купила — пусть коллектив выпьет за мое здоровье. Народ недоумевал: куда я так спешно еду? Сын, сказала, женится. Пришлось соврать. Как еще объяснишь… — На мгновение по лицу Маши пробежала тень, но она тряхнула головой: — Начнем жизнь сначала! Вдруг там мне больше повезет? Психологи считают, что раз в десять лет надо менять окружающую обстановку.

— Я отвезу тебя, — сказал Леонид.

— Еще чего, у меня свой шофер есть.

— Интересно, кто это?

— Сестрица моя, Танюша.

— Ага, на моей машине.

— Зачем на твоей, у нас своя есть.

— А я все забываю спросить: чья машина стоит во дворе?

— Наша. А поскольку я уезжаю, то теперь уже только твоей жены. Если ты не передумал ехать в аэропорт, то можем взять тебя с собой в качестве пассажира.

— Дожил! — буркнул Ленька, впрочем, вполне беззлобно.

Вечером они просто лежали рядом в постели, и на исполнении супружеского долга никто из них не настаивал. Леня не делал попыток даже обнять ее, а Таня — тем более. Она даже решила про себя, что, если он проявит инициативу, она откажется по вполне уважительной причине — рана Леонида еще как следует не зажила.

— Она очень уж переживала из-за этого Валентина, — тихо проговорил Ленька, скорее констатируя.

— И не говори, — вздохнула Таня, — чуть ли не убийцей себя изобразила. Травиться хотела.

— Как — травиться? — чуть не задохнулся Леонид.

— Так. Позвонила мне, а голос такой — мурашки по коже. Я села в машину и помчалась в клинику. Смотрю, сидит моя Машенька за столом, достает из упаковки таблетки и горкой складывает.

— Зачем?

— Наверное, чтобы сразу выпить. Ты, Леня, всегда такой сообразительный, а тут такие глупые вопросы задаешь.

— Просто я не могу представить, как что-то подобное происходит с Машей… Такая рассудительная и спокойная. Он ведь не нарочно бросился под машину?

— Вряд ли. Его товарищ, Слава, вроде говорил, что, ко всему прочему, и водитель был нетрезвый.

— Пьяный водитель с утра пораньше?

— А чему ты удивляешься? Может, и с вечера. Просто спать не ложился. А может, у него многодневный запой…

— Только Валентину от этого не легче.

— А Маша… Она просто привыкла прежде всего с себя спрашивать, вот и винит себя во всем…

Таня замолчала, и муж никак на ее молчание не отреагировал. То ли заснул, то ли сделал вид, что спит.

Она, конечно, могла рассказать Леониду еще кое-что. И о том, как внесла свою лепту в стресс Маши. И о том, что Маша считает свою любовь к Таниному мужу безнадежной. А как она еще могла считать, если ее младшая сестричка живет по принципу: и сам не гам, и другому не дам!

Не хочет Ленька серьезного разговора — не надо, ему же хуже. Таня поворочалась, устраиваясь поудобнее. Замерла. Вот сейчас еще немного, руки-ноги отяжелеют, глаза закроются сами собой…