Шрифт:
— Что обойдется? — не понял Ленька.
— Думала, будто бы ты, не видя ее, быстрее все забудешь.
— Она так думала?!
— Не только о тебе и о себе тоже. Мол, с глаз долой — из сердца вон.
— Значит, ты не против? Давай тогда сходим завтра в загс? У меня есть знакомая, она разведет нас за один день.
— Тебя бы развели и без моего согласия, — сказала она. — У нас даже совместных детей нет.
— Как ты не понимаешь! Я могу разойтись только по твоему согласию!
— Вот именно, не понимаю, чего ты так нервничаешь? Подумаешь, развод!
Уже завтра она станет разведенной и одинокой?.. Куда вообще он так торопится?
И чего вдруг Таня так испугалась. Вон сколько денег перед ней. Лет десять можно существовать безбедно. Все необходимое у нее есть…
— Да пойми ты, — продолжал втолковывать ей Леонид, — если Маша узнает, что ты не давала мне развода, а я настоял…
— Ах вот в чем дело. — Ему, значит, мало развода, нужно еще и Танино благословение!
Он, как обычно, внимательно смотрел, как меняется ее лицо, и вроде невзначай придвинул к ней деньги. Таня рассеянно взглянула на них. Леня думает, что на свете все можно купить. Сколько лет прожил с Таней, а так и не понял, что для нее это вовсе не главное.
— Я не возьму эти деньги, — сказала она.
— Как это — не возьму? — всполошился Ленька. — И что я скажу Маше? Она же не поймет меня, как это я оставил тебя без средств к существованию.
Вот в чем дело! Таня чуть ли не умилилась, что Ленька даже в такую минуту о ней подумал, а он, оказывается, рассуждал, что скажет Маша? Стоп! Выходит, он поедет вслед за Машей в Мурманск?!
— Мы ведь с тобой еще муж и жена, так? — продолжал втолковывать ей Ленька. — А при разводе имущество супругов делится пополам. Эти деньги я заработал, будучи с тобой в законном браке.
В это время хлопнула входная дверь, и в дверном проеме кухни показалась Александра.
— Вы до сих пор не спите? — безмятежно проговорила она. И тут увидела деньги: — Ого, не хило! Те самые?
— Что значит — те самые? — удивилась Таня.
— Я имею в виду, те, за которые Леонид Сергеевич заплатил своей кровью. Так называемые баксы на крови! — На этот раз на ее шутку никто не откликнулся, и девушка, сменив тон на жалобный, попросила. — Можно, я с вами чайку попью?
— Садись.
— Давай я за тобой поухаживаю, — сказал Леонид и достал из кухонного шкафа чайную чашку.
Это было новым, прежде, сидя на кухне, Леонид никогда не вставал из-за стола, чтобы кому-то что-то подать, а тут… он же до сих пор не вполне здоров. Александра с интересом взглянула на отчима.
— Этими деньгами Леонид Сергеевич платит мне за развод, — пояснила для нее Таня.
— Серьезно, что ли? — Саша переводила взгляд с матери на отчима разглядывая их донельзя сосредоточенные лица.
— Уж куда серьезнее, — сказала Таня. — Так что останемся мы с тобой одни в пяти комнатах.
Она посмотрела на дочь, и та вдруг смутилась под ее взглядом.
— Видишь ли, мама, — медленно проговорила Александра, — я все хотела тебе сказать, но то одно, то другое… В общем, я перевожусь в университет в Москву и завтра уезжаю, чтобы уладить все дела с оформлением.
Глава двадцать вторая
Таня покачнулась и, увидев испуганные взгляды Леонида и Саши, успокаивающе им улыбнулась.
— Беда не приходит одна, — сказала она самой себе и вздохнула. — Что ж, это справедливое наказание для человека, который присвоил себе право быть судьей для других, будучи сам существом весьма несовершенным.
— Мама, ну что ты в самом деле! — бросилась к ней дочь. — Никто тебя не бросает. Но согласись, что в Москве лучше учиться, чем в нашем городе.
— Мне вроде говорили, что теперь для бюджетного отделения нужно иметь московскую прописку. Или хотя бы прописку Подмосковья.
— Знаю, — потупилась Александра, — но я позвонила дяде Ипполиту, и он сказал, что поможет мне.
— Какому дяде… брату твоего дедушки?
— Ну да, — вздохнула Саша.
Собственно, Ипполита нельзя было считать ни дядей Тани, ни дедушкой Александры. В свое время отец Таниного покойного отца Всеволода женился на женщине с ребенком, и у Севы Вревского появился сводный брат. Видели его «вживую» всего однажды — он приезжал на похороны родителей Тани. Кстати, предлагал Маше свою помощь — с Таней, как с младшей дочерью брата, он о практических вещах не разговаривал.
— Ну хорошо, — сказал он Маше, — раз ты такая самостоятельная, не буду навязываться. Но помните, у вас в Москве есть родственники, и если доведется приехать, остановитесь только у меня!
Маша согласилась, но в Москву за эти годы они так ни разу и не выбрались.
Потом сестры поздравляли дядю Ипполита с праздниками, и пару раз он позвонил им по телефону.
Но если Маша с Таней к Ипполиту не обращались, то Шурка не стала особенно комплексовать, отыскала так называемого дядю, когда понадобилась помощь с пропиской. Надо понимать, на время обучения.