— Я не знала! Я ничего не знала! — перебила Таня. Ей ли не знать своего мужа. Он нарочно станет теперь говорить гадости в надежде, что она обидится и уйдет. — Просто я звонила тебе каждый день, много дней, а сегодня ты взял трубку, вот я и прибежала.

— Прибежала, — эхом повторил он. — Но теперь-то ты видишь, что к раздаче опоздала. Как раз по этому адресу здоровые мужики кончились, остались одни инвалиды. Так что, Татьяна Всеволодовна, прощения просим, но наш товарищ сейчас вас проводит…

— Я не хочу уходить! — упрямо сказала она.

— А чего ты хочешь, дорогая? — Его голубые глаза сузились в презрении — но презирать-то ее за что? — Не жалкого инвалида, ведь так? А посмотри, какие у меня геройские друзья. Кое-кто и неженат. Отвечаю за каждого. Один другого лучше. Выбирай…

Он, наверное, продолжал бы еще говорить, но Таня сделала два шага вперед и с силой залепила ему пощечину. За столом кто-то гыкнул.

— Татьяна, ты чего? — удивленно протянул Мишка. — Ты же никогда прежде руки не распускала.

— А ты не хами, — посоветовала она.

Он еще некоторое время смотрел ей в глаза, а потом проговорил:

— А теперь вы понимаете, мужики, почему я люблю эту женщину до сих пор?

— Чего ж тут не понять, — проговорил один из сидящих, усаживая Таню на свободный стул.