— Завтра, — сказал он как ни в чем не бывало, — наверное, Ира уже взяла тебе билет, я предупреждал ее еще с утра.

Как говорят новые русские, типа, кто тебя спрашивал!

— А чего ты скуксилась? — удивился директор. — Поедешь в Москву на халяву. Походишь — посмотришь. Эх, мне бы так. Я, как ни приеду, все бегом. По коридорам. По кабинетам. Или в машине торчу. Забыл, как и метро выглядит. Считай, с тех пор в него не опускался, как училище окончил. А чего ты так удивленно смотришь на меня, Савина? Я не похож на образованного человека?

— Я удивляюсь вовсе не этому, — пояснила смущенная Маргарита. — Мне говорили, вы закончили заочно наш университет.

— Правильно. А до того — военное училище в Москве. Между прочим, я уволился из армии в чине капитана. Сам не знаю, чего это я разболтался! Москва — моя юношеская любовь. Походи не спеша, осмотри все, что хочется. Потом мне расскажешь… Да, и не слишком задерживайся. К Новому году мы презентацию концерна устраиваем. И знаешь, чего я придумал — такого еще у нас не было — совместить ее с балом-маскарадом! Всю жизнь мечтал на таком побывать. На настоящем. Что же, обязательно для этого в Венецию ехать?

— Вы думаете, Юрий Григорьевич, кто-то согласится шить карнавальные костюмы?!

— Еще как согласятся! Первый приз за костюм — автомобиль. Не иномарку, конечно, «Жигули», но тоже на халяву. Не то что в костюме, нагишом придут!

— Ну, это вы уже загнули!

— Ты права, увлекся. «Вазовцы» нам кое-что задолжали. Возьмем в счет долга «девятку» или «десятку».

— Лучше «десятку», — со знанием дела сказала Маргарита.

— А ты будешь шить костюм?

— Чем же я лучше других халявщиков? Наверное, буду.

— Ох ты и колючка, Маргарита! Но я думаю, мы с тобой сработаемся. Я терпеть не могу соглашателей. Этак недолго себя вообразить вне критики… Ладно, Маргарита Петровна, езжай, возвращайся с аттестатом профессионального бухгалтера. С таким документом тебя примет любая фирма… если работать со мной тебе почему-либо тебе не понравится.

— Юрий Григорьевич!

— Иди-иди, Рита, я пошутил. Счастливого полета! Он слегка привстал в кресле, как бы провожая ее, — тоже, если разобраться, жест вежливости.

Маргарита вышла в «предбанник», где сидела секретарь директора.

— Ира, говорят, для меня есть билет.

— Да, Маргарита Петровна, на завтра, в восемь десять утра вылет.

Она посмотрела с сочувствием, понимая, что такое вот сообщение: завтра вылетать в Москву на месяц — может ошарашить любую женщину.

Брат, к которому она забежала после работы, слегка разочаровался: он предвкушал покупку машины для сестры — дело серьезное, но интересное. Предстоящий карьерный рост Маргариты настроил его на философский лад.

— Понятно, не каждой женщине удается в тридцать лет стать главным бухгалтером.

— Я еще им не стала, это только разговоры.

— Не важно. Предложение ты получила. Только я боюсь, карьерой увлечешься, а о личной жизни забудешь. Мне Лизка говорила, в роддоме женщин после тридцати лет называют старородящие.

— Фу, какое гадкое слово!

— Важно не слово, а смысл. Не тяни с этим делом, ладно?

— Помнишь, как папа говорил: и рад бы в рай, да грехи не пускают!

Тут пришла с работы невестка. Несмотря на возражения, усадила Маргариту ужинать.

— Знаю, что торопишься. Но сейчас начнешь собираться, забудешь и поесть. Садись, десять минут ничего не решают.

Уже у порога она протянула Маргарите сверток.

— Что это?

— Мой новый бархатный костюм.

— Я же тебя на полголовы выше.

— Не на полголовы, а всего на пять сантиметров, — строго поправила Лиза. — Брюки мне длинные, я их не успела укоротить, а тебе понадобится. Мало ли, в ресторан кто пригласит. Ты со своей квартирой сто лет себе туалеты не обновляла. А поедешь в столицу. Там бомонд страны тусуется.

Это было правдой, и Маргарита благодарно поцеловалась с женой брата. Вкус у Елизаветы был отменный, и костюм наверняка ей подойдет.

К матери Маргарита заскочила, только чтобы проститься.

— Меня Лиза ужином покормила! — крикнула она с порога.

Мама тоже вынесла пакет.

— А это что?

— Свитер из ангорки. Ни разу не надеванный.

— Мама, не надо, у меня есть все необходимое. Ты у нас и сама еще женщина не старая.

— Риточка, он слишком жаркий для нашего юга, да к тому же белый, ну куда мне такой?