Шрифт:
— А мне?
— А тебе в самый раз. В Москве, передавали, минус пятнадцать.
Маргарита собирала дорожную сумку, когда зазвонил телефон. Она непредвиденных звонков уже не ждала, потому сняла трубку безо всякого внутреннего трепета. Это оказалась Люська.
— Подруга, — закричала она, — ты дома? Я к тебе еду! Дмитрий меня отпустил с ночевкой. Он за Костиком присмотрит…
— Люсь, ты извини, но я в Москву собираюсь. У меня самолет с утра.
— А что же ты молчишь?
— Да я сама всего два часа назад об этом узнала.
— Все равно я к тебе приеду. Так сказать, напутствую.
— Приезжай, но учти: у меня есть нечего, меня родные покормили, и пить — тоже.
— Не важно, мы что-нибудь придумаем.
Люська приехала с целым пакетом вещей.
— Да что это вы меня всем колхозом одеваете! — рассердилась Маргарита, когда подруга стала доставать свои фирменные вещи.
— Ты слишком невыразительно одеваешься, — безапелляционно заявила Люська. — И в наше время, как во всякое другое, встречают по одежке.
Она заставила Маргариту перемерять весь гардероб, одобрив при этом костюм Лизы.
— Вот смотри, как на тебе сидит костюм невестки. Блеск! А я рубль за сто даю, что ты бы себе такой не купила.
— Какой-то он слишком… нарядный.
— Вот! Вот в чем все дело! Отчего ты решила, что женщина не должна покупать себе нарядные веши? Попробуй-ка примерь мои кожаные брюки. Ну как?
— В талии широковаты.
— Понятное дело, твоя подруга разожралась, вот и покупает себе вещи большего размера…
Маргарита покорно одевалась, крутилась перед Люськой и перед зеркалом, но все время ее не оставляло чувство, что подруга приехала к ней не только по причине ее отъезда. Или потому, что только соскучилась. У нее было именно дело. Или сообщение…
— А что ты хотела мне сказать? — как бы между прочим спросила она, снимая очередной наряд.
— А откуда ты… Ну да, если я тебя знаю как облупленную, то почему бы и тебе меня не знать? Ты права, подружка. В общем… я тоже решила пойти по твоему пути!
— Поехать в Москву?
— Нет, при чем здесь это? Я тоже решила откликнуться на пикантное объявление!
Глава пятнадцатая
— Ё-к-л-м-н, Макс, ты меня убил! Это на самом деле происходило, ты не пошутил?
— Какие шутки!
— Но это же смешно.
— Не пойму, что смешного — дать объявление?
— Смотря какое… Веришь, я никак не могу уместить это в своей голове. Второй раз в жизни, Бобров, ты ставишь меня в тупик: совершаешь поступки, которых я мог ждать от кого угодно, только не от тебя.
— На этот счет могу выдвинуть две версии: первая — ты меня плохо знаешь; вторая — поступать несвойственным мне образом меня вынуждают обстоятельства.
— Ты у нас, конечно, известный интеллектуал и можешь подвести базу под что угодно, но просвети меня, темного, что у тебя за обстоятельства, которые вынуждают? Ударяет в голову семенная жидкость?
— Хамите, парниша!
— Это от растерянности… Прости за сугубо интимный вопрос: у тебя проблемы с сексом? Может, тебе «Виагру» попить.
— Тогда останется лишь тот орган, о котором ты подумал, к ноге привязывать.
— Но тогда зачем… ты выбрал такой путь? В городе девок — только мигни. И глазастые, и ногастые, и сиськастые, и все дают!
— Ты прав, я и сам теперь не могу объяснить, чего вдруг дал это объявление? Знаешь, сработало подсознание, что ли. Это как у игроков в рулетку бывает озарение: они ставят состояние на зеро и выигрывают.
— И что было дальше?
— Не понял.
— Ну, полетело у тебя колесо. Ты остановился, поменял его и отвез девчонку домой?
— Если бы! Я знаю, ты думаешь обо мне: дуракам везет! Могу сказать как главное действующее лицо: не всегда. Видимо, судьбе надоедает помогать такому олуху, она плюет и уходит. В общем, со мной начала происходить какая-то чертовщина. После такого поверишь и в сглаз, и в порчу, и в помрачение рассудка. Я полез в багажник за запасным колесом и не нашел в нем домкрата.
— Остановил бы кого-нибудь.
— Пытался. Но представь себе, пять утра, на шоссе никого, а девчонка торопится, ей баланс сдавать, она брала работу на дом. Наконец остановился какой-то навороченный «опель», а мужик меня насчет домкрата и слушать не стал. Я прямо умолил: тогда хоть девушку мою довези. Он этак, не разжимая губ: «Две сотни!» Я молча отсчитал и отправил Маргариту в его машине.