Джеймс решил, что ей ни к чему знать, по какой причине вся компания внезапно собралась в гостиной Кендлторпа, оставив Чейз-парк, и буквально приперла его к стенке. Джесси будет больно обнаружить, что ее кому-то навязывают, силой тащат жениха к алтарю.

– Они всегда пытаются наставлять меня, – раздраженно сообщил он. – Последние семь лет делают все, чтобы усовершенствовать мою натуру.

– И это им удалось?

– Не уверен, но в некоторых отношениях они преуспели.

– У Дачесс изумительные розы.

– Да, все, к чему она прикасается, становится идеальным, если не считать Маркуса. Но Дачесс с этим смирилась и даже утверждает, что любит его именно таким, противным и отвратительным. Считает, что, пока Маркус остается самим собой, это не позволяет ее мозгам заржаветь и лишь оттачивает сообразительность.

– Почему они так добры ко мне, Джеймс?

Джеймс поднял голову, чтобы определить, скоро ли пойдет дождь, и без обиняков пояснил:

– Потому что любят меня и тебя и уверены, что мы поженимся.

Ну вот, наконец-то главное сказано. И Джеймс ринулся вперед очертя голову:

– Ты выйдешь за меня, Джесси?

И облегченно вздохнул. Дело сделано. Остается ждать ответа. Но результат превзошел его ожидания. Джесси дернулась, как от удара. Потрясенно моргнула, словно пробуждаясь от сна. Затем повернулась и ушла... нет, прошагала фута три, и вдруг подобрала подол скромного серого платья и ринулась прочь, совсем как прежняя Джесси, которую не мог обогнать ни один мальчишка. Белые нижние юбки путались в ногах, затянутых в прелестные белые чулочки. А туфельки! Красивее трудно себе представить. Джеймс привык видеть на ней лишь сапоги, уродливые, крепкие, грубые сапоги.

– Джесси, да подожди же!

Он помчался следом. Низко нависшая ветка вяза ударила его по лицу. Джеймс громко выругался, но не замедлил бега и настиг Джесси у маленького озера. Она прислонилась к дереву и, тяжело дыша, обняла ствол.

– Джесси, – повторил он, переведя дыхание, – что за дурацкие выходки? Ты исцарапаешь щеки, если эудешь прислоняться к коре.

Она не шевельнулась, только, кажется, теснее прижалась к чертову дереву.

– Ты не хочешь стать моей женой, Джесси? В этом все дело?

Девушка по-прежнему молчала. Джеймс почувствовал, как в нем вспыхивает и разливается раздражение.

– Почему, будь ты проклята? Я знаю тебя с тех пор, когда ты была еще подростком! Тогда ты походила на длинноногого неуклюжего мальчишку... если бы не эти непокорные рыжие лохмы, вечно выбивающиеся из-под уродских шляп, которые ты норовила нахлобучить на самый нос. Я знаю тебя так хорошо, что сразу могу определить, когда ты лжешь. Правда, ты совершенно не умеешь этого делать. Знаю, что у тебя совсем нет грудей, по крайней мере я так думал, но, увидев тебя в этом шлюшном бальном наряде, переменил мнение. Ты можешь растереть коня и убрать стойло почти так же быстро, как Ослоу, и разбираешься в лошадях не хуже меня. И великолепная наездница, хотя я могу кое-чему тебя поучить.

– За последние шесть лет я много раз приходила первой, Джеймс.

– А, вот это немного вывело тебя из равновесия, верно? Ты даже соизволила повернуться и посмотреть на меня. Ну что, какой ответ ты мне дашь?

– Вы хотите жениться на мне, потому что знаете, когда я говорю неправду?

– Есть и другие причины. Могу перечислить. Мы прекрасно поладим. У нас одни и те же цели – мы хотим участвовать в скачках, иметь собственные племенные фермы, а выйдя за меня замуж, ты станешь совладелицей Марафона и Кендлторпа.

– Все эти причины ничего не стоят, Джеймс, – процедила она, снова отворачиваясь. – Уходите. Мне больше нечего вам сказать. Вы не опозорили меня. И не несете ответственности за мою репутацию. Я уже объяснила, чего жду от будущего. У меня будут свои конюшни и конный завод. И я добьюсь успеха.

– У тебя столько же шансов добиться успеха, как у Чарльза – обзавестись всеми зубами за неделю. Не будь дурой, Джесси.

– Теперь я все поняла, – охнула Джесси, медленно оборачиваясь. – Спирс и его приятели отправились к вам и объявили, что вы должны на мне жениться. Именно так все и было?

– Нет.

– Значит, это ваша идея?

– Да.

«Сейчас главное – отвлечь ее чем-нибудь, и слава Богу, у меня есть для этого средство», – подумал Джеймс и объявил вслух:

– Я привез тебе письмо от отца.

Тишину расколол удар грома. Несмотря на то, что еще не наступил полдень, с каждой минутой становилось все темнее.

– Письмо от папы? – вскинулась Джесси.

– Да, он велел передать его тебе. Хочешь прочесть?

– А вы его читали?

– Конечно, нет! Оно адресовано тебе.