– Увидим, милорд, – ответствовал Спирс. – Мистер Баджер, держите наготове одеяла и горячий чай. Надеюсь, никто из них не заболеет вследствие избытка эмоций.

– Джесси погубит все «ручейки», – расстроилась Мэгги, прикасаясь к мягким локонам, обрамляющим лицо.

Джеймс отыскал Джесси в конюшне. Та безуспешно пыталась оседлать могучего жеребца Кленси. И дело не в том, что седло оказалось тяжелым, просто Кленси был слишком высок в холке, и Джесси не сумела закинуть на него сбрую. Наконец она уронила седло, топнула ногой и выругалась. Что же касается Кленси, не раз в приступах ярости сбрасывавшего своего хозяина – графа Чейза, тот тихо ржал, тыкаясь мордой в плечо девушки и при этом казался умирающим от любви пылким юношей или мирной домашней болонкой. Будь у чертова животного побольше мозгов, он упал бы на колени, чтобы позволить Джесси покрепче себя обнять!

– Ты никуда не едешь, Джесси. И почему ты выбрала Кленси? Он настоящий разбойник, может убить тебя, если ему в голову взбредет, и, кроме того, ты даже не в силах его оседлать. Посмотри, что ты наделала, сломила его дух. Жаль, он не догадался лизнуть тебя в лицо. Погладь его в последний раз и пойдем домой.

– Ни за что.

– Джесси, ты сделаешь, как тебе велено. Я устал за тобой гоняться. Совсем забыл, что ты резвее горной козы. У меня больше нет сил. Поэтому прекрати разыгрывать драму, и вернемся поскорее в дом.

– Дом! Ха! Скорее уж чертов замок! В нем комнат больше, чем в целом квартале Балтимора!

Джеймс несколько секунд непонимающе смотрел на нее.

– И потом, Кленси не разбойник, – добавила Джесси. – Он просто душка.

– Именно такого мнения Дачесс о Маркусе. О Господи, надеюсь ты не пыталась скакать на нем!

– Почему же? Мы объездили все окрестности! Он показал мне всю округу.

– Хочешь сказать, что Маркус позволяет такое?

– Он не знает. Лэмкин посчитал, что это лучше, чем разлитие желчи у его светлости.

– Джесси, ты насквозь промокла. И я тоже. Немедленно идем со мной.

– Чтобы ты снова прижал меня к полу?

– Нет, не к полу. На этот раз я распластаю тебя на матрасе.

Джесси обеими руками подняла седло и швырнула в него, но, к сожалению, промахнулась.

Джеймс оперся о стену, стараясь не раздражать Кленси, закатившего глаза при виде летящего седла, и объявил:

– Господи, во что же ты превратилась! Стоило надеть платье, и куда силы девались! И все «ручейки» прилипли к голове, а корсаж облепил грудь. Весьма интересно. Отчего бы мне не притиснуть тебя к стенке стойла?

Он шагнул к ней, коварно улыбаясь. Но девушка нырнула под брюхо Кленси и вышла с другой стороны.

– Ты совсем из ума выжила?! Кленси мог лягнуть тебя, Джесси. Пойдем же отсюда.

Она уже и сама поняла, что пора уходить. Конечно, она нравилась Кленси, но ссоры и споры выводили его из себя. Джесси погладила его по холке, поцеловала в морду и выскользнула из стойла. Джеймс бросился следом и поймал ее за руку, прежде чем она успела скрыться.

– Довольно! – прошипел Джеймс и притянул ее к себе.

Джесси дрожала – от холода и волнения. Большие ладони Джеймса скользнули у нее по спине, совершенно не напоминавшей спину неуклюжей долговязой девчонки. Это странно возбуждало Джеймса. Груди тоже принадлежали отнюдь не зеленому подростку.

Джеймс, вдыхая ее запах, прикусил зубами мочку уха и выплюнул попавший в рот мокрый «ручеек».

– Выходи за меня, Джесси, и покончим с этим.

Джесси плакала. Так вот почему она трясется! Он покрепче обнял ее за талию и приподнял подбородок девушки:

– Почему?!

Она не издала ни звука. Слезы непрерывным потоком лились из глаз и падали на и без того мокрое платье.

– Почему ты плачешь, Джесси? Потому что приходится сдаваться? Неужели ты воспринимаешь все это как проигрыш? На самом деле мы оба выигрываем, и ты поймешь это, если хорошенько подумаешь.

Джесси прижалась лбом к его плечу, и Джеймс понял, что она больше не плачет. Она словно застыла на несколько минут и наконец тихо проговорила, не отрывая головы от мокрого батиста его сорочки:

– Джеймс, ты единственный мужчина, который меня целовал.

Джеймс, ухмыльнувшись, чмокнул ее в макушку.

– Я буду целовать тебя, пока мы оба не отправимся на тот свет, если ты, конечно, позволишь.

Джесси отступила, чтобы получше его разглядеть.

– Позволю. Но сначала хочу, чтобы ты согласился кое на что.

Джеймс оцепенел, твердо зная, что ему это «кое-что» не понравится, однако все же уточнил:

– На что именно?

– Ты словно пес, ухвативший кость, и не успокоишься, пока не уничтожишь ее... или меня. Ты рассматриваешь всю ситуацию, как скачки, которые необходимо выиграть. Жаждешь победить меня, заставить смириться с поражением. И не имеет значения, что ты считаешь, будто поступаешь правильно. Я сделала глупость. Мне следовало бы сразу же согласиться. В этом случае ты, возможно, побледнел бы, пробормотал, заикаясь, что совершил ужасную ошибку, и немедленно исчез.