Когда Киан вышел из круга, Гарет нашел взглядом Танон. В его глазах догорали отблески сражения. Он подозвал ее к себе взмахом руки и легкой улыбкой, изогнувшей его губы. Танон рассмеялась и сначала решила отклонить его соблазнительное приглашение, но воины вокруг стали шутя подзадоривать ее. Танон вошла в круг, хотя разум твердил ей, что она никогда не сможет повторить сложные движения так же хорошо, как другие его ученики. Танон ожидала, что муж отпрыгнет от нее, едва она подняла руку к его лицу, но он протянул к ней ладонь. Их пальцы сплелись, и Гарет притянул ее к себе.

– Мы начнем медленно, – пообещал он низким, мелодичным голосом. – Смотри за моими ногами.

Она опустила взгляд и попыталась отойти.

– Я наступлю тебе на ноги! Мне нужно убрать…

И как только Гарет закружил ее в танце, Танон тут же поняла, что его ноги были в полной безопасности. Он двигался с невесомой грациозностью, хотя и не производил впечатления изящного человека. Исходящие от него волны мужественности, казалось, насыщали воздух мускусным запахом, усиливая впечатление, которое производили на Танон его широкие плечи и горячее дыхание, что касалось ее губ.

Он положил ее руку к себе на грудь, туда, где слышалось сильное биение его сердца, сливающееся с ритмами барабанов. Она позволила ему повести себя в танце по кругу. Когда скорость возросла, Гарет подхватил Танон, на ходу показывая движения. Танон испытывала огромное удовольствие, танцуя с Гаретом, она понимала теперь, почему любая женщина в селении желала победить его, ведь за победу можно было получить право на то, чем наслаждалась сейчас она сама.

Танон не поняла, как ей это удалось, но ни разу не упала на протяжении всего танца. Она вообще не знала, касались ли все это время ее ноги земли.

В тот день Гарет преподал ей первый основной урок равновесия. Он занимался с ней и на следующий день, а по ночам овладевал ею, уступая гораздо более первобытным желаниям.

Адара вцепилась в простыни руками и закричала во всю мочь. Шел уже пятый час ее родов – это происходило на следующий день после того, как Гарет танцевал с Танон на поляне. Теперь Танон, склонившись, вытирала влажной тряпкой лоб роженицы, убеждая ее, что все идет как надо. Что скоро ребенок появится на свет.

– Да, он упрямится. – Ребекка стояла с другой стороны кровати и втирала мазь в живот Адары. Ее голос был таким же успокаивающим, как и пальцы. – Первые детки все так себя ведут. – Она улыбнулась Танон, а потом сообщила Кадуин: – Пятнадцать.

Адара зажмурила глаза, вся напряглась, а потом разразилась потоком валлийских ругательств, которые вогнали в краску Изольду и Кадуин.

– Ну, потерпи еще немножко, – мягко прошептала Танон, беря Адару за руку. – Осталось совсем чуть-чуть. У тебя уже пятнадцатые схватки. Наберись мужества. Боль – это нормально.

– Не может быть! – взвизгнула Адара. – Что-то не так.

– Non. – Танон провела пальцами по ее щекам. – Адара, посмотри на меня. Моя мама рожала уже семь раз, и через несколько месяцев опять будет рожать.

– И каждый раз ей было больно, – добавила Ребекка, отходя от кровати, чтобы принести еще одну простыню.

– Я перережу Томасу горло, если он захочет, чтобы я прошла через это еще семь раз. – Адара так вцепилась в руку Танон, что та онемела.

– Пора, ты готова, – спокойно произнесла Ребекка.

Танон закрыла глаза. Она ненавидела эту часть родов еще больше, чем период схваток. Женщина должна обладать сильным телом, разумом и духом, чтобы вытолкнуть из себя ребенка. Ее мама – необыкновенно сильная женщина, и все же она кричала от боли, когда на свет появились близнецы.

– Кадуин, – отрывисто, с полнейшим самообладанием произнесла Ребекка, – нагрей пеленку у огня. Изольда, ванна готова?

– Да, все готово.

Изольда выглядела так же решительно, как и Ребекка. Танон выпрямила спину и похлопала Адару по плечу.

– Танон, теперь возьми ее под руки, – скомандовала Ребекка. – И подними.

– Но ей надо лежать. – Кадуин ринулась к ним. На ее круглом лице читалось смятение.

– Нет, не надо. – Ребекка прижала ладони к обеим сторонам живота Адары. – Леди Бринна рожала своих детей в сидячем положении. А некоторые турецкие женщины, как мне рассказывали, рожают, стоя на корточках. Так более естественно.

Кадуин открыла рот от изумления.

Спустя десять минут на свет появился сын Адары, грязный, скользкий и орущий. Ребекка перерезала пуповину, а Танон прочистила младенцу нос и рот. Она запеленала его в теплую пеленку и отдала в руки Адары. Пока Изольда готовила мать и ребенка к ванне, Кадуин плакала.