"Права человека" Галя произносила с той же интонацией, с какой Антон говорил "тусовщик". Даже сохраняя старый смысл, слова со временем меняли свой окрас, хорошее становилось плохим, а важное – не стоящим внимания.

– А что, либерализм – это плохо? – спросил Глеб.

– Конечно, – ответил Ося, – в либерализме нет вертикали, нет ни Бога, ни красоты. На его основе не построишь ни науку, ни искусство. А в мире должна быть иерархия. Потому что каждый отдельный человек ни на что не годен, и только идея способна поднять его над самим собой.

– А при чем тут Америка? Там, судя по кино, все в порядке и с Богом, и с иерархией.

– Это фальшивая иерархия, – сказала Галя. – Если американцы – самая передовая нация, то истории пора остановиться.

– Если Америка – это будущее, то нам не надо будущего, – отчеканил Ося. – Лучше быть мертвым, чем американским. Потому что Америка – это засасывающее болото комфорта. Вот Вербицкий мне рассказывал, что, когда он там жил, даже машину покупать не стал: мол, будь у него машина, ему стало бы слишком комфортно, и он бы не смог вернуться.

– А он вернулся? – спросил Глеб, смутно помнивший, что Вербицкий – один из заграничных членов редколлегии журнала.

– Обязательно вернется, – сказал Ося. – Настоящему евразийцу не выжить в сердце атлантической цивилизации.

Глеб кивнул, решив не спрашивать, имеет ли атлантическая цивилизация отношение к Атлантиде или Атлантическому океану, но не выдержал и спросил:

– А евразиец – это житель Евразии?

– Нет, конечно, – ответил Ося. – Евразиец – это человек, принимающий идеи и принципы евразийства. То есть примат идеи над экономической стимуляцией, отказ от либерал-демократической идеологии, ориентацию на некапиталистический путь развития, консервативную революцию, национал-большевизм. Собственно, антитеза атлантизму, который ориентируется на торговый строй и либерал-демократическую идеологию. Можно, конечно, считать русских евразийцами, а американцев – атлантистами, но это очень примитивный подход. Среди любой нации можно выделить здоровое евразийское ядро – и больное атлантическое. И то, что я еврей, ничему не мешает. Вот, смотри, что у меня есть.

И он показал еще один значок с изображением шестиконечной звезды в круге.

– Наш, еврейский сатанизм, – сказал он. – Ты знаешь, что Антон ЛаВей многому научился у Бен Гуриона? Они дружили в юности. Если учесть, что Бен Гурион привел евреев в Израиль, то есть по определению мессия, нетрудно додумать остальное.

Пока Ося говорил, Галя, прижимая младенца к себе, села на пол под изображением буквы "А". Галя кивала в такт Осиным словам, и Глеб, заглядевшись на нее, почти перестал слушать. На минуту Галя показалась ему какой-то анархистской мадонной.

– То есть сатанизм, сионизм и еврейское мессианство – это одно и то же, – досказал Ося, а Галя встала и пошла в соседнюю комнату укладывать младенца. Глеб наконец спросил то, ради чего пришел.

– Ты знаешь, я подозреваю, что Снежану убил кто-то из ее гостей. Ее же зарезали ножом из Хрустального, ты заметил?

– Да нет, – с сомнением сказал Ося. – Это было ритуальное убийство, понятно же. Иероглиф на стене видел? Что он означает, как ты думаешь?

– Я выяснил уже. – И Глеб рассказал про терпение, сердце и меч.

– Меч в сердце, – присвистнул Ося, – нож в спину. Я в этом городе жил. Явно сатанистские дела.

– Ты хочешь сказать, она сама взяла нож, вышла на лестницу, и там ее ритуально убили? – спросил Глеб

– Да, это давно известно, – кивнул Ося. – Жертвы культов обычно идут на это добровольно. Опытный маг вводит их в транс – можно, причем, это делать даже через стену, – и зомби сам берет нож или там топор и идет к жертвеннику. Кроули что-то об этом писал, да и вообще – довольно распространенная практика.

– Понимаешь, – сказал Глеб, – иероглиф я ей накануне написал на бумажке по другому поводу. – И он рассказал про #xpyctal и человека по имени het.

– Убедительно, – согласился Ося. – Но кто тогда убийца?

Глеб перечислил.

– Бен и Катя, но у них, вроде, алиби – они были вместе. Луганов тоже говорит, что все время был с Настей. Шаневич и Арсен сидели на кухне. Остаются Андрей, ты и Нюра Степановна.

– Тут важно проработать все версии, – сказал Ося. – Кто и почему мог убить. Скажем, Андрей мог принести ее в жертву, чтобы журнал лучше пошел. А спланировал это Шаневич. Разумеется, позаботился об алиби. О том, что алиби Луганова и Бена не выдерживают критики, я вообще молчу.

– Ну да, – кивнул Глеб. – У тебя получается, что каждый мог убить.

Странным образом, стоило Глебу это сказать, как он сразу понял: ни один из них убийцей не был. Логика, на которую он так уповал, не имела к этой уверенности никакого отношения.

– И не удивительно, – подтвердил Ося. – Знаешь, чего Дугин писал? Чем бессмысленнее конспирологическая теория на первый взгляд, тем больше шансов, что именно она и подтвердится фактами. Отсюда, очевидно, следует, что несколько конспирологических теорий верны одновременно. Скажем, Кеннеди убили ЦРУ, КГБ и инопланетяне. Просто инопланетяне контролируют и КГБ, и ЦРУ.