– Этот званый обед приготовлен мною, сир.

– Да, это был настоящий пир! – И принц подарил ей свою знаменитую чарующую улыбку. – О, если бы не гостеприимство хозяйки и хозяина этого дома, я незамедлительно похитил бы вас и назначил шеф-поваром кухни Морского Павильона… А теперь, желаю вам спокойной ночи.

Обитая войлоком дверь зарылась за ним.

– Ну что, Софи, слышала?! – воскликнула Клара. – Первый джентльмен Европы хотел, чтобы ты ему готовила!

Софи рассмеялась.

– Но ведь я кондитер, а не повариха. Я была бы гораздо больше польщена, если бы он похвалил мои конфеты.

И тут обитая войлоком дверь распахнулась и на кухню влетела Генриетта, на ходу обнимая Софи.

– Я помолвлена, Софи! Сэр Роланд и я женимся по осени!

– Это просто великолепно! Я так за тебя рада! – воскликнула Софи, обнимая свою восторженную подружку.

– На свадьбе ты будешь подругой невесты, а Антуан пажом! Пойдем, я познакомлю тебя с моим будущим мужем!

– Не сейчас, Генриетта, я не пойду к нему в поварском наряде. Для такого случая мне хотелось бы надеть свое самое лучшее платье. А сейчас иди к нему, а то он будет волноваться, куда ты запропастилась.

Более Генриетту уговаривать не пришлось. Не успела Клара пожелать ей всего хорошего, как мадемуазель де Бувье пулей вылетела из кухни.

Прошло уже много дней, а Софи по-прежнему не получала никаких вестей от Рори. Хотя он и обещал перед отъездом из Брайтона, что в случае, если его ранят, он отошлет ей срочную депешу, она не могла не волноваться за него.

Генриетта продолжала ежедневно приходить в ателье, но ее работа у Софи в связи с помолвкой и вытекающими из нее определенными правилами поведения в высшем свете в ближайшее время должны были прекратиться. Софи пошла к Гарри в таверну «Касл Инн» и спросила, не знает ли он кого-нибудь из желающих заняться кондитерским делом.

– Ты обратилась по адресу, – просиял Гарри. – Есть у меня племянник, что работал подмастерьем у известного повара-кондитера. Но теперь, по прошествии семи лет, пожелал уйти от хозяина. Парень он хороший и вполне мог бы жить у меня.

– А где он сейчас?

– В Рединге, но лишь только узнает, что вы хотите предложить ему работу, он окажется в Брайтоне прежде, чем повар успеет сварить яйцо! Его зовут Робин Браун.

Робин оказался довольно юрким и скорым в работе парнем. У него были песочного цвета волосы и вечная улыбка на губах. Обучен он был прекрасно, и после недельного его пребывания в ателье Софи удивлялась тому, как это она могла раньше без него обходиться. Только сейчас она поняла, сколько времени теряла на инструкции своим помощникам, когда у нее и без того хватало, своей работы. Робин без лишних слов знал, что надо делать, и делал это великолепно.

– Мисс Делькур, а можно мне будет остаться работать у вас постоянно? – волнуясь, спросил Робин по окончании двухнедельного испытательного срока.

– Да, Робин. Отныне ты полноправный работник кондитерской «Делькур. Конфеты, достойные королей!»

– Вы должны обязательно использовать этот девиз.

Софи подняла брови.

– Да это так, с языка сорвалось, но, думаю, что ты прав!

Она отнесла эскиз местному мастеру, и тот отчеканил ей полторы сотни медальонов с ее фамилией и словом «Брайтон» в полукруге над придуманным ею девизом. Подобные медальки являлись в то время модной новинкой. Они достаточно быстро расходились и увозились на большие расстояния.

Софи и ее помощники как раз разглядывали прибывшие от чеканщика медальоны, когда в дверях ателье неожиданно появился Ричард Фоксхилл.

– Добрый день, мадемуазель Делькур. Рад видеть вас в добром здравии!

– Проходите, проходите, Ричард, мы всегда вас рады видеть. Вы, наверное, хотите сообщить нам, что Том наконец-то вернулся в Брайтон?

– Увы, нет. Причины тому весьма прискорбные.

Софи почувствовала, как оборвалось у нее сердце.

– Что случилось?

– Он вернулся из России домой в лихорадке. Два дня он провел с очень высокой температурой. Затем стал бредить, и даже сейчас Том временами не понимает, где он и что с ним происходит.

Лицо Софи побледнело.

– Постарайтесь не волноваться. За ним обеспечен должный уход, и ежедневно его навещает лучший в Лондоне доктор. Если бы это было не так, я вряд ли был бы сейчас здесь и присматривал за ходом ремонта в приобретенной Томом лавке.

– Быть может, я могу чем-то помочь?

– Если у вас выдастся свободная минутка, прошу вас, напишите Тому. Он будет рад получить от вас весточку. Я уверен в этом, потому что, судя по всему, еще долго будет прикован к постели. – Ричард окинул взглядом ателье. – Если вы, конечно, не очень сейчас заняты, я был бы рад, если бы вы мне все здесь показали.

– С превеликим удовольствием.

Взяв один из медальонов, Ричард прочел выбитую на нем надпись.

– Можно я возьму один такой для Тома?

– Да, пожалуйста.

Работник Софи продолжал заниматься своим делом, а мадемуазель Делькур тем временем объяснила Ричарду различные этапы изготовления конфет. Затем они подошли к Генриетте, заворачивающей конфеты в пеструю бумажку с романтическими французскими фразами, что пользовались особым успехом у благородных покупателей. Ричард был заинтригован, поскольку никогда прежде не встречался с подобным, и Софи оставила его побеседовать с Генриеттой о французских поэтах, из произведений которых была взята большая часть этих фраз. Ричард нагнулся, облокотившись руками на стол Генриетты.