– В таком случае на мне тоже лежит пятно.

У Рори дыхание перехватило.

– Да ты знаешь, что сейчас говоришь?!

– Даже очень хорошо знаю.

– Да этого просто не может быть. Я не знаю, с кем ты там сейчас общаешься, но умоляю тебя, срочно избавься от подобных друзей. Тебе хватит забот с Антуаном, зачем тебе еще и дополнительные сложности. Нет, видно и впрямь пришло время тебе сменить фамилию и общественное положение. Выходи за меня замуж сейчас, Софи.

Она отрицательно покачала головой.

– Вам следовало бы меня арестовать, а не предлагать руку и сердце. Я поставила вас в идиотское положение, Рори. Если бы я не была Софи Делькур, вы, наверное, сейчас допросили бы меня с пристрастием и даже бросили бы в темницу на основании только что сказанных мною слов.

– В таком случае, облегчите свою душу, назвав источник ложной информации. Ведь став королевской свидетельницей, вы будете законно способствовать правосудию в зале суда без страха, что вас накажут за пособничество злодеям.

– Вы просите у меня невозможного! – Она до сих пор была уверена в том, что Пьер хотел ей искренне помочь, но даже если она, думала иначе, необходимо было защитить Клару.

Она встала перед суровым выбором. Пора было окончательно разорвать отношения с Рори.

– Мы все дальше друг от друга, мистер Морган. И то, что я когда-то считала возможным, из-за того, что произошло, не сбудется никогда.

Его лицо исказила гримаса ярости.

– Да что с тобой случилось? Ты что, считаешь, что я готов тебя бросить лишь потому, что ты связалась с дурной компанией? Напротив! Я не успокоюсь, пока не вырву тебя из цепких лап этих негодяев!

– Я сама в состоянии освободиться от этих людей в любой момент, но все равно намереваюсь хранить молчание.

– Ну, в таком случае, сделай это. Я согласен с твоими условиями.

– Ты, верно, как следует не подумал… А как же твоя карьера? Если когда-нибудь выяснится, что я была связана с контрабандистами, наши с тобою отношения тебя погубят.

– Да к черту карьеру! Кроме тебя, меня ничто не волнует! – Он страстно обнял ее и припал к ее губам, трепеща от неодолимого желания. Когда он, наконец, перестал ее целовать, Софи положив голову ему на плечо, не спешила высвободиться из его объятий.

– Ты не должен меня так любить, – прошептала Софи.

– Я ничего не могу с собой сделать… Помни, что я терпелив и жду дня, когда ты почувствуешь ко мне то же, что испытываю я к тебе.

Она знала, что не может сказать ничего, что могло бы лишить его этой хрупкой надежды. Он был терпелив, но тверд в достижении своих целей, и в этом они с ним едины.

После фиаско с дезинформацией Софи сказала Кларе, что более не желает знаться с Пьером. Ренфрю почти ничего не сказала в ответ, но было видно, что она не на шутку разволновалась. И вот наступила ночь, когда Софи вновь услышала, как Пьер выбивает песок из своих сапог на пороге дома. Затем послышался стук в дверь. Стук становился все громче и нетерпеливее, но тем не менее никто не спешил открывать Пьеру дверь. Пьер стал дергать за дверную ручку. Софи встала с кровати и подошла к дверям спальни. На кухне горела свеча. Значит, Клара дома, однако она явно не желала видеть этого контрабандиста. В конце концов, Пьер изо всей силы пнул ногой дверь так, что полетели щепки. Но это уже было сделано со злости и, потеряв всякую надежду, Пьер побрел прочь, скрипя сапогами по гравию.

Накинув халат, Софи пошла на кухню. Там за столом сидела печальная Клара. Глаза ее были безжизненны, и говорила она монотонным голосом, стараясь не смотреть на Софи.

– Я могла бы простить Пьеру все, кроме пособничества брумфилдской банде! Я никогда тебе об этом не говорила, но теперь, когда все окончательно прояснилось, я все больше и больше убеждаюсь в том, что он намеренно направил тебя по ложному следу. Вот почему я не открыла ему. Он поймет, почему я это сделала, и думаю, больше уже никогда сюда не придет. – Она прикрыла глаза дрожащей рукой. – Послушай, сделай-ка нам лучше чаю.

Чай становился все популярнее в Англии, поскольку его считали панацеей от всех бед, и Софи несказанно обрадовалась возможности как-то успокоить Клару при помощи напитка. И она, и ее подруга отныне навсегда порвали с брумфилдской бандой, Клара – положив конец своей любовной связи, Софи – отвергнув Тома.

– Единственное, о чем я жалею, – это о том, что отныне твое сердце разбито и я тому причиной, – сказала Софи, когда они вместе с Кларой приступили к чаепитию.

– Это не настолько смертельно, насколько ты можешь себе представить, – устало пожала плечами Клара. – Я уже давно думала, что пора положить этому конец. С тех пор как контрабандистов поприжали, я перестала спокойно спать, зная, что у меня под домом перевалочная база контрабандного бренди. Мне же за Билли страшно. Так что, может быть, даже и хорошо, что все именно так сложилось. – Она немного повеселела. – Да и к чему мне сейчас контрабанда. Я ведь неплохо зарабатываю в твоем ателье. Все! Больше я закона уже никогда не нарушу.

– Рада слышать от тебя это, Клара. Я очень надеюсь, что моя кондитерская и впредь будет процветать. Если люди станут обращаться ко мне после того, как уедут в Лондон из Брайтона, я уж точно буду знать, что теперь прочно встала на ноги:

– А почему бы тебе не отправить нашему милашке Принни коробку своих лучших конфет? Теперь-то он уж точно тебя знает.

Софи лишь головой покачала.

– Я этого никогда не сделаю. Это не совсем удобно. В любом случае, мне не хотелось бы завоевывать право на регулярные поставки двору Его Величества именно таким образом. Он считает, что я отличная повариха, мастерица-белошвейка и эксперт в области фарфора. Но когда-нибудь – и я уверена, что день этот обязательно настанет, – он откроет для себя кондитерские изделия фирмы «Делькур» и тогда уж точно будет регулярно себе заказывать только мои конфеты.