Они ехали в молчании, пока не миновали старую каменную сторожку возле поворота на главную дорогу.

— Кто-нибудь живет здесь? — поинтересовался Эймиас.

— Нет, — ответила Грейс. — Мы любили играть здесь в детстве. Помнишь, Эмбер?

— Конечно, — отозвалась Эмбер с заднего сиденья. От звуков ее грудного голоса на затылке Эймиаса шевельнулись волосы. У нее был колдовской голос: бархатистый, чувственный и в то же время сильный и чистый. Он не видел Эмбер, но не мог игнорировать ее присутствие. Проклятие! Он должен ухаживать за ее сестрой… впрочем, будь Грейс ее сестрой, он бы ухаживал сейчас за Эмбер.

Эймиас подавил вздох.

Ничего не поделаешь, придется игнорировать это сокровище, найденное Тремеллином на морском берегу, или отказаться от мысли ухаживать за Грейс. Эймиаса так и тянуло взглянуть на Эмбер, но он сдерживался. Не стоит пробуждать напрасные надежды. Ни у нее, ни у него.

Он снова заговорил с Грейс.

— Ваш отец не сдает сторожку в аренду? Странно. Он не похож на человека, который упустит шанс заработать честную копейку.

— Он не хочет, чтобы на его земле поселились чужаки и совали нос в его дела, — отозвалась Грейс и, опустив голову, шепотом добавила: — А еще он говорит, что его будущим внукам нужен простор.

Она просто маленькая дурочка, с сожалением подумал Эймиас, глядя на солнечные блики, игравшие на ее иссиня-черных волосах. Подумать только, не может говорить о внуках для своего отца, не смущаясь! Эймиас ценил невинность, сочувствовал застенчивости, но терпеть не мог робости. Робких съедают первыми. Он нередко видел это в прошлом — да и сам был не прочь поживиться за их счет, — но не хотел наблюдать в будущем.

Да, он намерен жениться с выгодой, но это должен быть счастливый брак. Так что, похоже, эта очаровательная малышка не для него, а он — не для нее.

Когда он приехал с визитом, Грейс едва поддерживала разговор, но Эймиас надеялся, что, когда она окажется вдали от любящего взгляда отца, ее индивидуальность проявится. Но возможно, проявляться просто нечему.

Правда, он привык иметь дело с женщинами, не отличавшимися скромностью. Даже светские дамы, с которыми Эймиас вел более чем утонченные беседы, после того как разбогател и вернулся в Лондон, не обладали этим достоинством. В любом случае, кем бы они ни были, аристократками или простолюдинками, Эймиас предпочитал женщин, которым есть что сказать. Дочери Тремеллина явно было нечего сказать, даже когда она говорила.

Но погода стояла прекрасная, перед ними поблескивало на солнце море. И Эймиас решил, что постарается сделать эту прогулку приятной для девушки, даже если она не подходит ему в качестве жены.

— Да и Эмбер нужно место, где она могла бы читать, — щебетала между тем Грейс. — Когда она дома, то всегда находится работа, которую нужно срочно сделать. Она говорит, что может расслабиться, только когда уходит из дома. Сторожка хоть и старая, но прочная, несмотря на то, что там никто не живет. И потом, лучше уж расположиться в кресле, чем на траве, влажной от росы. Там есть камин, который можно зажечь, когда идет дождь или опускается туман. — Она повернула голову. — Правда, Эмбер?

— Да, — неохотно отозвалась Эмбер, явно не горевшая желанием принимать участие в разговоре.

Но Грейс не собиралась оставлять ее в покое.

— Видите ли, Эмбер ведет наши учетные книги, — сообщила она Эймиасу. — Она так тщательно следит за счетами, что никто не рискует обмануть нас даже на пенни. Она так хорошо управляется с хозяйством, что нам не нужна домоправительница, хотя папа настоял на том, чтобы нанять кухарку и горничных, чтобы у Эмбер оставалось свободное время.

— Скорее для того, чтобы не есть мою овсянку или жаркое, — фыркнула Эмбер, но, видимо, вспомнив о своей роли дуэньи, прикусила язык и больше не вымолвила ни слова.

Молчание затянулось, и Эймиас вопреки своим благим намерениям вынужден был втянуть ее в разговор.

— И какими еще блюдами вы потчевали мистера Тремеллина, мисс Эмбер? — поинтересовался он, сосредоточенно глядя вперед, словно послушная лошадка, резво катившая коляску по ровной и пустой дороге, требовала пристального внимания.

— Яблочными пирогами, — огрызнулась Эмбер. — Но по этой части у нас мастерица — Грейс. Почему бы тебе не рассказать мистеру Сент-Айвзу про выпечку, которую ты готовила для церковной ярмарки, Грейс?

— Про мои булочки или печенье? — уточнила та.

— Про то и другое, — терпеливо сказала Эмбер.

— Вообще-то некоторые считают, что выпечка у миссис Пенроуз лучше, — сообщила Грейс.

Эймиас готов был поклясться, что слышал, как Эмбер испустила раздраженный вздох, достаточно громкий, чтобы перекрыть стук колес и отдаленный шум прибоя, разбивавшегося о прибрежные скалы.

— Ничего подобного, ничуть не лучше, чем у тебя, — заявила она.

Грейс радостно защебетала, рассказывая, чем ее рецепты отличаются от знаменитых рецептов миссис Пенроуз и еще дюжины других женщин, о которых Эймиас никогда не слышал и не желал слышать.