Пиппа молчала, не в силах вымолвить ни слова. Как у него все просто получается! Как будто ничего особенного в этом нет – ну, шпионил, ну, выследил, подумаешь, большое дело!

Перехватив ее яростный взгляд, он усмехнулся сухо и насмешливо.

– И не надо так на меня смотреть. Ты знала, что я тебя так просто не отпущу. Судьба столкнула нас там, на дороге, и теперь я не оставлю тебя в покое, пока мы не поговорим.

– Нам не о чем говорить! Я вообще не собираюсь с тобой разговаривать! Все, чего я хочу, – вернуться на работу и забыть о твоем существовании!

Она нервно откинула с лица прядь каштановых волос. Неуверенный жест и дрожь в тонкой руке не ускользнули от его проницательного взора.

– Думаешь, тебе это удастся, Пиппа? – протянул он, пододвигаясь к ней ближе.

Тела их соприкоснулись, и Пиппа, отпрянув, забилась в угол салона.

– Да, – с трудом вымолвила она, не поднимая глаз, но чувствуя, что взор его устремлен на пульсирующуюся жилку у нее на горле.

Палец его коснулся ее щеки, затем скользнул вниз, к горлу, и всюду, где проходил его путь, под нежной кожей Пиппы вспыхивало пламя.

– Зачем же лгать? Меня не обманешь, а перед самой собой притворяться нет смысла.

– Не трогай меня! – воскликнула она, отбросив его руку.

Такси остановилось у ворот роскошного отеля с изящным барочным фасадом, коваными перильцами балконов и флагами на крутой крыше. Пиппа много слышала об этом отеле, но никогда здесь не была: такие места были ей не по карману. Она с удовольствием бы здесь пообедала – только в другое время, в другой ситуации и, разумеется, с кем-нибудь другим!

– Выходи! Я возвращаюсь на работу, – решительно заявила она, вцепившись обеими руками в сиденье.

К ее удивлению и облегчению, он без единого слова вышел из машины, расплатился с шофером... а затем повернулся к ней.

– Нет, ты пойдешь со мной! – И не успела она вымолвить слово, как он склонился к ней и расстегнул ремень.

Конечно, Пиппа могла бы поднять крик, позвать на помощь, может быть даже, влепить ему пощечину... но швейцар в роскошной малиновой ливрее гостеприимно улыбался, не сводя глаз с новых гостей, и устраивать сцену у него на глазах Пиппа постеснялась.

– Никуда я не пойду. Оставь меня в покое, – тихо ответила она, по-прежнему держась за сиденье.

– Позволь, я тебе помогу, – промурлыкал он... а в следующий миг сильные руки обхватили ее за талию, и мгновение спустя Пиппа обнаружила, что стоит у крыльца отеля. По-прежнему обнимая ее за талию, Рэндал под бдительным оком швейцара повел ее вверх по ступеням и подтолкнул к лифту.

По счастью, кроме них, в кабине никого не было; Пиппа, наконец, смогла высвободиться, оттолкнуть Рэндала и прижаться к стене, взирая на него с нескрываемой ненавистью.

– Как ты смеешь так со мной обращаться? – прошипела она. – Если воображаешь, что тебе удастся таким же манером затащить меня к себе в спальню...

– В номер, – холодно поправил он. – Мы будем обедать у меня в гостиной.

– Я с тобой не пойду! В спальню, в гостиную – неважно, я не собираюсь оставаться с тобой наедине!

– Между прочим, ты уже со мной наедине! – бархатным голосом проговорил Рэндал, склоняясь к ней.

В глазах его плясала усмешка, и Пиппа поняла: он просто над ней насмехается, – но сама его близость вселяла в нее ужас.

– Прекрати! Отойди от меня! – дрожащим голосом потребовала она.

– Чего ты так боишься, Пиппа? – прошептал он почти ей на ухо. – Меня? Или самой себя?

– Не говори глупостей, – смущенно пробормотала Пиппа. – Как можно бояться самой себя?

– Например, своих желаний, – пояснил Рэндал, вглядываясь в ее лицо. – Инстинктов. Чувств. Ты так страшишься своих чувств ко мне, что прячешься под маску ненависти. А на самом деле... ты ведь даже взглянуть на меня не осмеливаешься, верно? И правильно делаешь, потому что взгляд может тебя выдать.

– Не понимаю, о чем ты, – неубедительно возразила Пиппа, с ужасом чувствуя, что заливается краской. – Надеюсь, я не должна тебе напоминать, что через неделю выхожу замуж?

Лифт остановился, открылись двери. На площадке никого не было. Рэндал схватил Пиппу за руку и потащил за собой.

– Я никуда не пойду! Отпусти меня! – закричала она и, высвободившись, с размаху ударила его по щеке – и в тот же миг вскрикнула от боли: такой жесткой была его скула.

– Поделом тебе – не будешь распускать руки. – Он потер алый отпечаток ладони на щеке. – А у тебя тяжелая рука. Хотя тебе, пожалуй, сейчас еще больнее!