Потом он сделал над собой усилие, отставил вопрос о «девятках» – о, секачи! о, суки яровые! – и сосредоточился на том, как вытаскивать товар из легавки.

Ель так ель... Могло быть и хуже.

Нет, ждать помощи от Тани он не будет! Надо спускаться самому. Парашют намертво запутался в колючих ветках. Придется оставить его здесь. Может, потом они вернутся и спилят дерево. Только чем его пилить? Таниной пилкой для ногтей?

Дима освободил правую руку, перекрестился и начал осторожно скользить вниз.

«А сейчас займемся экипажем», – решил Петренко. Но сперва...

– Что дал личный досмотр пассажиров? – обратился он к другому своему помощнику, старлею Васькину.

– Практически ничего, товарищ капитан.

– Практически?

– Ни оружия, ни наркотиков. Один из пассажиров перед полетом сдал стюардессе под расписку газовый пистолет.

– Крупные суммы денег при ком-то есть?

– Пассажир Иванов. Четыреста восемьдесят семь миллионов сотенными бумажками. То есть, считай, пол-«лимона» новыми.

– Иванов?

– Расул Абдуллаевич. Тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года рождения. Проживает в Махачкале.

– Один из дагестанцев?

– Так точно.

Петренко этой информации не обрадовался. Значит, дагестанцы нервничают из-за того, что их засекли с чемоданом денег. Деньги, конечно, левые – но дело это милицейское, а не его.

– А что говорят эксперты?

– Работают. По предварительным данным, взрывные устройства – самодельные дымовые шашки.

– Шашки? И из-за них чуть самолет не грохнулся?...

Васькин пожал плечами.

– Что-нибудь еще? – продолжил Петренко.

– Так точно! В салоне обнаружен сильно обгоревший шприц.

– Сильно обгоревший? Его что же, прямо в огонь бросили?

– Не могу знать, но он был неподалеку от очага пожара номер один.

– Вот что, – решился Петренко. – Оформляй задержание на трое суток тех двоих, что с обожженными ногами. Пусть эксперты возьмут у них анализ крови и мочи – проверят на алкоголь, наркотики, сильнодействующие лекарственные препараты. Пусть вены их осмотрят!... Экспертов умоляй, пускай все сделают быстро. Потом этих двоих, забинтованных, – ко мне на допрос.

– А с дагестанцами что?

– Бери их себе. Покалякай по душам. Послушай байки, кому деньги везут. А я пока с сопровождающим поговорю и с экипажем.

Вот он на земле. Во всех отношениях на земле.

С ели Дима спустился без потерь. Парашют жалкой простынкой остался висеть на дереве. Можно подвести итоги.

Спина болит, лицо разодрано в кровь, левый глаз заплыл. Он в глухом лесу. Судя по всему, где-то в Карелии. Или на Вологодчине. Ясно, что глушь дикая. Пока он падал, не увидел ни единой приметы цивилизации. Ни дороги, ни домика, ни линии электропередачи. Только леса, леса, леса... Есть от чего впасть в уныние. Но Дима любил пословицу: «Нет худа без добра». И умел в любой, самой неприятной ситуации отыскивать светлые стороны.

И теперь он отдышался, лежа на холодной земле под проклятой елкой, промокнул рукавом кровоточащие царапины и на минуту закрыл глаза. Он представил любимую газету с шапкой на первой полосе: «НАШ КОРРЕСПОНДЕНТ ВЫПРЫГИВАЕТ ИЗ ГОРЯЩЕГО САМОЛЕТА!» Ниже – его фотография с парашютом за плечами.

Дима вскочил на ноги. В конце концов, все не так уж и плохо. Он пережил восхитительное приключение. И он напишет свой «репортаж века»! И еще знакомство с этой Татьяной – очень многообещающее...

Где там эта полянка, на которой она приземлилась? Кажется, осталась левее...

Вскоре в аэропорт Пулково пожаловало телевидение.

К тому времени всех пассажиров, кроме двоих задержанных, еще раз тщательнейшим образом обыскав, посадили на рейс, следующий в Архангельск, – чтоб не отсвечивали тут перед телекамерами. В пути их будут сопровождать и исподволь опрашивать, воссоздавая точную картину случившегося, двое оперативников.

Отпустили и дагестанцев. Их допрос ничего не дал.

– Дом в Архангэльске бэрем, дом! Бабка наследство оставила! – твердили они на допросе у Васькина. Но хотя бы приблизительный адрес покупаемого дома не назвали, и документов о вступлении в наследство у них не оказалось.

– И дом, и наследство – это все, конечно, чушь, – сообщил Васькин, – оформляем задержание?

– Пусть себе летят, – возразил Петренко. – Не барское это дело – с их миллионами разбираться. Сообщи милицейским в Архангельск, какие гости к ним пожалуют. Пусть встретят их и посмотрят на месте.

– А может, это именно их хотели грабануть в дороге? – настаивал на своем Васькин.

– Хотение – не преступление, – буркнул Петренко. – Отпускай!

– Ay! Ay! Ди-ма-аа!