В Москве не торопили события, но и не тормозили их развитие. 17 августа Молотов в беседе с германским послом предложил поэтапное улучшение советско-германских отношений, которые с 1933 года не знали ни одного подъема. Молотов сказал, что логично вначале заключить торгово-кредитное соглашение, затем подписать пакт о ненападении. «Если торговое соглашение будет подписано 20 августа, – сказал Молотов германскому послу, – то Риббентроп сможет прибыть в Москву для подписания договора...»

18 августа было подписано торговое соглашение. 19 августа в 7 часов 10 минут Шуленбург направил в Берлин радиограмму, в которой сообщал: «Советское правительство согласно с прибытием министра иностранных дел рейха в Москву через неделю после объявления о подписании экономического соглашения. Молотов заявил, что, если объявить о заключении экономического соглашения завтра, министр иностранных дел рейха мог бы прибыть в Москву 26 или 28 августа. Молотов вручил мне проект пакта о ненападении».

Гитлер не мог ждать неделю. И он пошел на беспрецедентный шаг в советско-германских отношениях. 20 августа он лично обратился к Сталину: «Заключение пакта о ненападении с Советским Союзом означает для меня формирование германской политики на долгое время. Германия таким образом возобновляет политический курс, который был так благотворен для обоих государств на протяжении прошлых столетий... Я принимаю проект пакта о ненападении... Напряжение между Германией и Польшей стало невыносимым. Кризис может разразиться каждый день. Германия полна решимости оградить интересы рейха всеми имеющимися в ее распоряжении средствами. Поэтому я предлагаю вам принять министра иностранных дел во вторник, 22 августа, или, самое крайнее, в среду 23 августа».

20 августа 1939 года Гитлер подтвердил в послании Сталину то, что война Германии с Польшей неизбежна и начнется в ближайшее время. Сталин знал больше – до начала нападения Германии на Польшу осталось ровно десять дней. 21 августа вечером в Берлине был получен ответ Сталина: «Народы наших стран нуждаются в мирных отношениях друг с другом. Согласие германского правительства на заключение пакта о ненападении закладывает основания для ликвидации политической напряженности и установления мира и сотрудничества между нашими двумя странами. Советское правительство поручило мне информировать вас, что оно согласно с прибытием господина фон Риббентропа в Москву 23 августа».

В августе 1939 года выбор Сталина был единственной дорогой, идя по которой, он мог в тот исторический момент добиться укрепления безопасности страны.

23 августа И. Риббентроп прибыл в Москву. 23 августа был подписан пакт о ненападении. Когда Риббентроп за полночь покидал зал переговоров, Сталин сказал ему: «Советское правительство относится к новому пакту очень серьезно. Оно гарантирует словом чести, что Советский Союз не предаст партнера».

Что Иоахим Риббентроп ответил Сталину, неизвестно.

Николай Зайцев изучил агентурные дела источников польской группы «Арбина», «Альты», «Арийца», «ХВЦ», супругов «ABC» и «ЛЦЛ». В конце сентября он выехал в Германию. В Берлине он должен был найти «Альту», восстановить с ней связь и создать группу, источники которой возобновили бы работу по добыванию сведений из важнейших германских правительственных учреждений. Задача сверхтрудная.

Отъезд Николая Зайцева совпал с отправкой в Германию вагона с золотом – гарантией выполнения советских заказов, предусмотренных торгово-кредитным соглашением.

Как писал Николай Зайцев в своих воспоминаниях, золото было в слитках, упакованных в сто ящиков, общим весом семь тонн. Сопровождение вагона поручили Зайцеву и одному работнику Государственного банка.

Для отправления такого ценного груза разработали два маршрута. Первый проходил через Одессу в Турцию, затем по Средиземному морю до Италии и оттуда в Берлин. Этот маршрут комиссия признала опасным, потому что в Средиземном море действовали подводные лодки различных стран. Встреча с любой из них, когда в Европе уже началась Вторая мировая война, была нежелательна.

Второй маршрут предусматривал перевозку ста ящиков золота через Латвию, Литву, Кёнигсберг и оттуда в Берлин.

До границы с Латвией вагон передвигался в сопровождении автоматчиков НКВД. На границе произошла, как всегда, задержка. В сопроводительных документах не было указано, кто несет ответственность за груз и какие везутся драгоценные металлы.

Зайцев связался с Москвой. Из столицы пришел ответ – груз сопровождает Николай Зайцев, драгоценный металл приказано было не называть. Через час вагон прицепили к паровозу, который пересек границу. На другой стороне границы вагон встретили немецкие таможенники и он был взят под охрану.

До польской границы, а затем и до Кёнигсберга груз доставили без происшествий. Далее вагон с золотом следовал в составе скорого поезда, который благополучно прибыл в Берлин. На вокзале Зайцева и сотрудника Госбанка встретили представители советского посольства и торгового представительства. Ящики тщательно пересчитали, пломбы проверили. Все было в полном порядке.

Золото прибыло по назначению.

Советский военный разведчик Николай Зайцев второй раз оказался на территории Германии.