К тому времени, когда тяжелый экипаж вкатился на Брук-стрит, Жаклин уже устала изумляться всем чудесам столицы. Подумать только, какие магазины! Сколько людей! А Гайд-парк и экипажи, модно одетые джентльмены!

Джерард подался вперед и показывал ей достопримечательности. Миллисент благожелательно улыбалась.

Лошади замедлили ход и остановились. Джерард, не дожидаясь лакея, открыл дверцу, ступил на тротуар и помог Жаклин спуститься. Она оглядела дом, большой, трехэтажный, с высоким чердаком и широкими окнами. Дом находился в прекрасном состоянии: ни один камень не выщерблен, деревянные детали аккуратно покрашены, на парадной темно-зеленой двери сверкает медный молоток.

Этим утром Барнаби уехал вперед и сейчас, открыв дверь, выглянул и помахал рукой.

– Комитет по организации торжественной встречи уже ждет, – объявил он, но Жаклин расслышала в его голосе предупреждающие нотки, обращенные к Джерарду. Однако последний ничуть не удивился. Наоборот, обреченно пожал плечами и вздохнул. Барнаби помог Миллисент выйти из экипажа. Джерард взял Жаклин под руку и повел к двери. Едва они поднялись на крыльцо, как дверь широко распахнулась. На пороге встал древний и величественный дворецкий.

– Добрый день, сэр, – с поклоном объявил он.

– Добрый день, Мастерс! – широко улыбнулся Джерард. – Полагаю, дамы уже сидят в засаде?

– Совершенно верно, сэр. С ними миссис Пейшенс и мистер Вейн.

– Понятно, – пробормотал Джерард и, улыбнувшись еще шире, повернулся к Жаклин. – Это мисс Трегоннинг. Она будет жить здесь с моей и своей тетушками. А это тоже мисс Трегоннинг. Это Мастерс, дворецкий Минни, у которого есть волшебная палочка. Он может выполнить любую просьбу, причем в мгновение ока.

Мастерс снова склонился в безупречном поклоне и, не моргнув глазом, выслушал похвалы.

– Мисс, мадам ... и я, и миссис Уэллборн будем счастливы помочь вам во всем.

– Насколько я понял, чай подадут в гостиную? – осведомился Джерард.

– Разумеется, сэр. – Мастерс приказал лакею закрыть дверь. – Нам велели помочь вам освежиться с дороги, как только вы прибудете. Мисс, мадам, миссис Уэллборн уже приготовила ваши комнаты. Сейчас прикажу немедленно перенести все вещи.

Женщины пробормотали соответствующую благодарность.

– Я сам провожу дам, – вызвался Джерард. – Барнаби, ты остаешься?

– В интересах науки я предпочел бы остаться, – лукаво ухмыльнулся тот.

Джерард вскинул брови, но ничего не ответил и, подойдя к двойным дверям, открыл их, отступил и пригласил Жаклин и Миллисент войти. Они оказались в элегантно обставленной комнате, оклеенной темно-розовыми обоями и освещенной закатными лучами солнца, которые щедро лились в высокие окна, выходившие на выложенную каменными плитами террасу. Зеленые газоны и кусты перемежались яркими красками цветов.

Мебель из розового дерева показалась ей изумительной: никаких тонких изогнутых ножек, никакого обилия резьбы. От нее положительно исходило сияние, что говорило о тщательном уходе. Жаклин сразу увидела длинный диван, поставленный под углом к камину. Тут же стояли диван поменьше и три кресла. На большом диване устроились две пожилые леди, с нескрываемым любопытством наблюдавшие за ними. Еще одна дама, гораздо моложе и прекрасно одетая, сидела в кресле. Красивый джентльмен в безупречном фраке немедленно поднялся при виде женщин.

Пока девушка, вежливо улыбаясь, вместе с Миллисент шла к дивану, ей не давала покоя какая-то мысль. Она долго не понимала, в чем дело. И тут ее осенило: кроме часов на камине, двух ламп в виде статуй у окон на террасу и древнего вышитого мешочка у ног одной из престарелых дам, здесь не было других безделушек и никаких следов обитания людей: ни журнала, ни театральной программки, ни единого яркого пятна. Несмотря на чудесную мебель, дорогие обои, гардины и обивку, комната казалась абсолютно нежилой. Чересчур холодной. Безжизненной.

Джерард подвел их к дивану, представил Миллисент и Жаклин своей тетке, леди Беллами.

– Доброе утро, дорогая. Я очень рада знакомству. – Леди Беллами, с курчавыми седыми волосами, многочисленными подбородками и почти не выцветшими голубыми глазами, сжала руку Жаклин. – Надеюсь, вы и ваша тетя извините меня, если я не поднимусь: старые кости уже не такие, как в молодости.

Жаклин, тепло улыбаясь, присела в реверансе.

– Счастлива познакомиться, мадам.

Леди Беллами просияла, но все же погрозила пухлым, унизанным кольцами пальчиком: