Если она и сомневалась, что он внимательно слушал ее, все стало ясно, когда его голос зазвенел сталью:

– Но, прежде всего, мы должны поймать убийцу.

Назавтра они стали готовиться к отъезду. Джерард был исполнен нетерпения и безжалостно подгонял ее.

День пролетел незаметно. К вечеру все вещи были сложены. Наутро им предстояло долгое путешествие.

Барнаби, разумеется, ехал с ними. Если бы не тяготы дороги, Минни и Тиммс тоже присоединились бы к отъезжающим.

– Ты должна рассказать нам все, когда вернешься, – прошептала Минни и, поцеловав ее в щеку, отпустила.

Жаклин и Миллисент легли спать пораньше.

Но когда стемнело, Джерард пришел в ее комнату.·В ее постель. К ней.

Между ними больше не было барьеров сомнений и вопросов. Только невысказанная угроза убийцы.

Но это лишь придало им больше решимости, больше страсти и пыла. Их тела сплелись, сердца исполнились радости, мириады ощущений охватили их. Оба смело давали, брали, дарили и получали, пока мир не взорвался, пока экстаз не завладел ими. И их души взмыли в недосягаемую высоту ... вместе ... рядом ...

– Мы подумывали дать бал, – объявила Миллисент и, глубоко вздохнув, добавила: – Здесь.

– Здесь? – растерянно переспросил лорд Трегоннинг, снова подходя к портрету.

Джерард переглянулся сначала с Жаклин, потом с Барнаби. Все трое стояли полукругом в глубине гостиной. Они приехали днем и решили провести первый показ портрета перед ужином.

Наконец лорд Трегоннинг кивнул:

– Да. Вы правы. Бал привлечет гостей со всего графства.

Миллисент облегченно перевела дыхание.

– Совершенно верно. А если узнают про это ... – Она широким жестом обвела портрет. – Их ничем не удержишь! Пожалуй, ворота сломают! Нам и не придется никого приглашать.

– Да уж ...

Лорд Трегоннинг повернулся к Джерарду и протянул руку.

– Я надеялся ... но и представить не мог, что это будет настолько впечатляюще. Так безусловно правдиво.

К ним подошел Митчел Каннингем. До сих пор он стоял немного в стороне, но тоже не спускал глаз с портрета. Припомнив свои подозрения относительно того, что Митчел не верил в ее невиновность, Жаклин показала на портрет:

– Ну, что вы об этом думаете?

Митчел снова повернулся к холсту и заметно помрачнел.

– Откровенно говоря, я обязан извиниться перед вами. До этих пор я не был уверен ... но сейчас ... – Он сокрушенно покачал головой. – Это способно уничтожить всякое сомнение.

Жаклин улыбнулась. Она не назвала бы Митчела чувствительной душой, и все же портрет его потряс.

– Надеюсь, остальные увидят правду так же ясно.

– Наверняка, – пробормотал Митчел, продолжая смотреть на портрет. – У них просто выбора не останется.

Появившийся Тредл объявил, что ужин подан. Джерард, беседовавший с графом и Миллисент, сделал знак скромно стоявшему в сторонке Комптону унести портрет, после чего подошел к Жаклин и взял ее под руку. Вместе они направились в столовую, обсуждая, как лучше обставить первый публичный показ портрета.

Миллисент решительно требовала, чтобы портрет никто не видел до бала.

– Иначе поползут слухи. Некоторые начнут судить о нем, даже не видя, и стараться склонить остальных на свою сторону. После всех усилий, после такой титанической работы мы просто обязаны извлечь из него все преимущества.

– Согласен, – кивнул Барнаби, отрываясь от супа. – Должен сказать, я все еще потрясен впечатлением, которое портрет произвел на меня: он доказывает нашу правоту самым драматическим образом.

– Все же нам следует показать его леди Таннауэй, – заметил Джерард, отложив ложку. – Кого еще нам следует привлечь на свою сторону?

Все согласились на Энтуистлах, но когда лорд Трегоннинг предложил сэра Годфри, Миллисент заявила, что его присутствие абсолютно ни к чему.

– Уж лучше пусть получит потрясение всей своей жизни на людях и в обществе. Иначе он придет в крайнее смятение, и не будет знать, что думать.

Тон ее был настолько непривычно едким, что присутствующие переглянулись и дружно решили отказаться от идеи пригласить сэра Годфри.

– Сколько времени вам потребуется? – спросил граф. – Вряд ли можно подготовиться к балу за один день.

– Три дня! – объявила Миллисент. – Через три дня мы распахнем двери для наших гостей. Если что-то и испугает убийцу, так это осознание того, что вся округа начнет гадать, кто это совершил.

Остаток вечера они обсуждали свои планы и удалились на покой только в одиннадцать. В половине двенадцатого Жаклин проскользнула в комнату Джерарда.