Джерард снова направил телескоп на Жаклин и убедился, что Джордан и Элинор тащат ее к каменной платформе в конце сада Аполлона.

Жаклин едва не всхлипнула от облегчения, когда Джордан выдернул у нее изо рта носовой платок.

– Ну вот, – прошипел он, почти брезгливо озирая свою жертву. – Мы достаточно далеко от дома. Теперь можешь вопить, сколько пожелаешь, все равно никто не услышит. – Он с издевательской улыбкой оглянулся на дом. – Все слишком заняты, гася пожар и; вне всякого сомнения, оплакивая потерю чертова портрета. – Его пальцы больно впились ей в плечо. – А теперь вперед!

Он грубо толкнул ее в спину. Она, как могла, волочила ноги и спотыкалась, но Джордан был вполне способен ударом по голове лишить ее сознания и потащить на себе. Она не хотела доводить его до такого состояния.

Элинор, бледная, с плотно сжатыми губами, держала ее за другую руку и тоже тянула вперед. Оба были выше и сильнее Жаклин, вместе они вполне могли оторвать ее от земли.

Она знала, что портрет цел: его не было ни в комнате Джерарда, ни в детской. Отец забрал портрет к себе. Комптон и Тредл со всеми предосторожностями спрятали уже обрамленную картину в его кабинете.

Но об этом, пожалуй, упоминать не стоило.

Она почти сумела отдышаться, прийти в себя, избавиться от воздействия ужасной сцены в гостиной, хотя худшего кошмара не видела даже во сне. Но никогда не забудет того черного зла, которое ощутила при встрече с бывшими друзьями. И хотя солнечные лучи, падавшие на лицо, помогали осознать, что она еще не в аду, все же ...

Жаклин перевела дыхание и спросила, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

– Куда вы ведете меня? И чего, спрашивается, надеетесь этим добиться?

– Мы тебя похитили, – холодно уведомил Джордан. – Твое распутное поведение с этим проклятым художником не оставило нам выбора.

Судя по тону, он еще и винил ее во всем!

– Они посчитают, что мы направились в Гретна-Грин, но у меня на уме милая маленькая гостиница, чуть дальше по побережью. Несколько ночей наедине со мной, и, я уверен, твой отец немедленно согласится на нашу помолвку.

– Почему тебе так нужно жениться на мне? – спросила Жаклин, хотя уже знала ответ. – Ведь я тебе даже не нравлюсь.

– Конечно, нет. Невинность никогда меня не привлекала.

Он бросил взгляд на Элинор и улыбнулся особой, затаенной улыбкой, которой Жаклин лучше бы не видеть, после чего посмотрел вперед и спокойно продолжал:

– Правда, твой художник, вне всякого сомнения, научил тебя кое-чему, интересно будет узнать, насколько повысилось твое образование. Однако если бы не жесточайшая необходимость жениться на тебе, я бы и не взглянул в твою сторону. Но мне нужен Хеллбор-Холл.

– Зачем?

Джордан нахмурился, нервно дернул щекой и коротко бросил:

– Он должен быть моим. И нужен мне больше, чем тебе.

Перед ними высилась каменная платформа. Они заставили ее подняться по ступенькам: Элинор шла впереди и тянула Жаклин за руку, Джордан подталкивал сзади. Оттуда они свернули на тропу, ведущую в сад Дианы, – их обычный маршрут между Мэнором и Холлом.

Джордан сильно толкнул ее в спину; она врезалась в Элинор и почти слетела с тропинки.

– Кони оседланы и ждут. Мы скроемся, прежде чем они сообразят ...

– Джордан! – охнула Элинор, показывая на гребень. – Смотри!

Жаклин подняла голову и увидела людей. С такого расстояния трудно было рассмотреть, кто это, но, судя по количеству, наверняка конюхи или садовники. Они бежали по верхним тропинкам вдоль гребня. Кое-кто уже добрался до верхних границ сада Дианы. Джордан и Элинор, даже без нее и бегом, не смогли бы прорвать заслон.

Облегчение было таково, что она мигом обмякла, попятилась и прижалась спиной к камням платформы.

– Развяжите меня, – попросила она, протягивая руки, связанные шнуровкой от корсета. Вам нет смысла куда-то бежать: лучше вернуться и объяснить…

Джордан с глухим рычанием повернулся к ней.

– Нет! Я не отпущу тебя… не позволю, чтобы Холл проскользнул у меня между пальцев! – Он снова вцепился в ее плечо, больно вонзаясь в нежную кожу. – Пойдем в другую сторону. Назад. В глубь сада.

Он снова втащил ее наверх и повел по тропинке, щей к деревянной беседке, откуда дорожки расходились к северному гребню и конюшня.

– Возьмем твоих Лошадей, только и всего.

Они не прошли и двадцати ярдов, как Джордан остановился, вгляделся в глубь сада и грубо выругался: