Он смотрел ей вслед, прекрасно понимая замаскированный вызов, который она только что бросила.

Чем он мог ответить? Только устремить взгляд на ее обнаженную шею, позволив этому взгляду ласкающе скользнуть по ее спине, к бедрам, щиколоткам ...

Наконец он встрепенулся и последовал за ней.

Джерард провел бессонную ночь и встретил рассвет на балконе, любуясь поднимавшимся над садами солнцем.

Всю ночь он думал о Жаклин Трегоннинг.

Как же она не похожа на ту капризную молодую леди, которую он себе представлял! И потом, они оказались ближе по возрасту, чем он предполагал, хотя его жизненный опыт был куда больше. Но, несмотря на это, и в ее жизни должна была случиться какая-то трагедия, какой-то несчастный случай, успевший так се закалить. Недаром он сразу почувствовал сталь в ее характере! Это не просто внутренняя сила, дремлющая до поры, а зрелость, прошедшая нелегкие испытания. Эта девушка обладала душевным мужеством человека, способного выжить при любых обстоятельствах.

И поэтому невольно возникал вопрос: что же ей пришлось пережить? Именно это нечто стало причиной теней, таившихся в ее глазах. Пусть она исполнена уверенности в себе, все же на душе у нее тяжело. Она не беспечна, как следовало бы в ее годы и в ее положении. Нет, не печаль окрашивала каждое ее слово, во всяком случае, не обычная печаль: ведь по натуре она совсем не холодна и не чопорна.

Обида? Возможно. Но кто-то или что-то стали причиной ее сдержанности, ее отчуждения от окружающих. Это не в ее характере. Но это ее сознательный выбор, по крайней мере, ему так казалось.

Что и когда случилось с ней, и почему последствия до сих пор так на нее влияют?

Но тут явился Комптон с водой для бритья. Джерард ушел с балкона, чтобы побриться и одеться. По пути вниз он припомнил другой вопрос, терзавший его после вечерней прогулки.

Что Жаклин хотела сказать, утверждая, что она и отец нуждались в портрете, способном показать ... Что именно?

Хмурый и невеселый, он вошел в утреннюю столовую.

Из-за того, что его комната находилась в конце самого дальнего крыла, он пришел последним. Склонил голову перед лордом Трегоннингом, сидевшим во главе стола, кивнул Миллисент и Жаклин и направился к буфету.

Тредл ловко поднял крышки с блюд. Наполнив тарелку, Джерард вернулся к столу и сел рядом с Барнаби, напротив Жаклин.

Она выглядела ... на язык просилось слово «неотразимая», как бы брезгливо он ни относился к столь цветистому стилю. Она была просто восхитительна в платье из муслина цвета слоновой кости с узором из золотистых и зеленых дубовых Листьев.

Джерард уселся поудобнее и потянулся за кофейником.

Барнаби ухмыльнулся, но ничего не сказал и принялся с аппетитом поедать ветчину и кеджери [1] .

В отличие от ужина завтрак проходил менее торжественно. Митчел, сидевший рядом с хозяином, вполголоса рассуждал о полях и урожае.

– Надеюсь, ваша комната достаточно уютна? – осведомилась Миллисент, поймав взгляд Джерарда.

– Более чем, благодарю вас, – заверил Джерард, поднося к губам чашку с кофе. – Кстати, я хотел спросить, не найдется ли у вас и мисс Трегоннинг время показать сады мне и мистеру Адеру? По крайней мере, чтобы мы хотя бы сумели сориентироваться.

– Разумеется, – согласилась Миллисент, глядя в окно на голубое небо. – Тем более что день чудесный.

На несколько секунд воцарилось молчание. Джерард, уже усвоивший необходимость действовать Осторожно, едва осмелился спросить:

– А вы, мисс Трегоннинг?

Когда она подняла глаза, явно не уловив, о чем идет речь, он учтиво осведомился:

– Вы свободны после завтрака?

Она неожиданно улыбнулась, открыто и чистосердечно, и Джерард невольно улыбнулся в ответ.

– Да, конечно. Сады настолько обширны, что незнакомому человеку легко заблудиться, – пробормотала она, опустив глаза в тарелку.

Заблудиться в садах? Или запутаться в паутине ее многоликости?

Джерард знал, что для него опаснее: он обладал превосходным умением ориентироваться на местности.

Час спустя, когда он проверил и одобрил детскую на верхнем этаже, переоборудованную под мастерскую, а также объяснил, как должна быть расставлена мебель, все четверо встретились на террасе.

– Пожалуй, нам следует начать с места, которое никого не оставит равнодушным, – объявила Жаклин, показывая свернутым зонтиком на возвышенность справа от дома. – Сад Геркулеса – самый северный из всех. Оттуда можно пройти в конюшни. Итак, идем?