Выдохнула его имя и закрыла глаза. Отказалась от сопротивления, чтобы отдаться ему. Позволить делать с собой все, что он пожелает.

И он осыпал ее новыми ласками. Наслаждение росло, достигнув почти невыносимых высот, и она рассыпалась. Разлетелась каскадом удовольствия и небывалой радости, пролилась золотым и серебряным дождем.

Жар продолжал пульсировать в ней, наполняя душу и тело, сводя с ума ...

Джерард в последний раз коснулся губами комочка напряженной плоти, прежде чем осторожно уложить ее на подушки.

Жаклин слепо потянулась к нему. После минутного колебания он лег рядом, позволил обнять себя и стал осторожно гладить разгоряченное тело, медленно возвращая ее на землю.

Что-то было не так. Ее тело тонуло в дремотных волнах отзвуков пережитого экстаза, который он ей подарил, и все же Джерард не пошел дальше. Он опустил подол сорочки и накрыл Жаклин пеньюаром, защищая от холода.

Подняв отяжелевшие веки, она увидела, что он все еще горит желанием, но не спешит его удовлетворить. Жаклин подождала, пока их взгляды встретятся, и коротко спросила:

– Почему?

Джерард не стал делать вид, будто не понял. Пусть она еще новичок в любви, но все же ясно, что, отдав ей все, сам он не получил ничего ... так быть не должно.

Продолжая смотреть Жаклин в глаза, он поймал ее руки, поднял над головой и наклонился так, что губы были совсем близко от ее губ.

– Я хочу тебя. И ты это знаешь.

Она знала. Все в выражении его лица говорило о неутоленном желании: не только взгляд, не только хриплый голос, но и напряжение, сковавшее каждую мышцу большого сильного тела. И, словно этих доказательств было недостаточно, его мужская плоть вздыбилась и прижалась к ее бедру, огромная и мощная.

Жаклин облизнула губы.

– В таком случае почему?

– Потому что ... – Он осекся. – Ты дважды предложила себя мне. Дважды я давал тебе возможность отступить, ретироваться на более безопасное расстояние. Возможность избавиться от меня и от требований, которые я предъявлю к тебе, если сделаю своей.

Он был так близко, что она слышала тревожный стук не только своего, но и его сердца.

– А ты хочешь, чтобы я ушла?

Он невесело усмехнулся, чуть коснулся губами ее губ.

– Нет. Я хочу овладеть тобой. Но то, что я желаю, то, что потребую, если ты отдашься мне, может стать чересчур для тебя непомерным.

Каждое слово обещания и предупреждения обдавало ее рот горячим дыханием. Она подняла глаза и утонула в его взгляде.

– Что же ты потребуешь от меня?

– Все. Всю тебя. – Он положил руку на ее грудь, и тело Жаклин послушно ожило. – До сих пор я взял гораздо меньше, чем жаждал. Я потребую каждую частицу страсти, которая горит в тебе, каждую йоту желания, которое ты можешь мне дать. Я хочу владеть и завладею тобой полностью и безраздельно.

Вокруг них царила тишина; между ними горела страсть и пылало желание. Сейчас он, как никогда, походил на хищного зверя, готового схватить свою жертву.

Но Жаклин не испугалась. Она тоже знала, чего хочет. И уже открыла рот, чтобы сказать это.

Но он поцеловал ее. Поцеловал со всем пылом, который до сих пор удерживал в узде. Завладев ее ртом и чувствами, давая понять ... узнать вкус своего ненасытного голода, прежде чем отодвинуться.

– Будь уверена, – хрипло прошептал он голосом, резанувшим ее по нервам, – если ты предложишь себя в третий раз, я возьму, но тогда пути назад не будет. Я не стану разыгрывать из себя джентльмена и отсылать тебя в твою комнату. Я хочу тебя, и, если тебе вздумается снова меня соблазнять, ты станешь моей. Душой и телом. Каждым биением сердца, каждым вздохом, каждым стоном. – Он приподнялся над ней на вытянутых руках и тихо предупредил: – Подумай хорошенько. Если решишь, что воистину этого желаешь, я буду здесь.

Оставшись один, он стал метаться по комнате. Энергия, бурлившая в нем, была совершенно неизведанной ранее. До сих пор он не испытывал ничего подобного. Он почти не смотрел в темные окна: слишком велико было возбуждение.

Какая-то часть его души, души хищника, которая теперь не давала ему передышки, не желала предостерегать Жаклин и требовала схватить жертву ...

Но с другой стороны, он понимал, что этого делать нельзя. Те качества его характера, которые проявились за эти годы благодаря школе Кинстеров, теперь твердили: цена, которую он платил за то, что предупредил Жаклин, отпустил и позволил принимать собственные решения, окупится сторицей, и в результате он окажется в выигрыше. Он получит бесценную награду. Жаклин. И она придет к нему сама. Не сдастся под натиском страстных ласк.

Джерард отчетливо сознавал, что испытывает к ней. Те чувства, которые уже не думал познать. Теперь он понимал то, что ускользало от него раньше: ту страсть, то стремление завладеть любимой женщиной, которыми всегда отличались мужчины рода Кинстеров, особенно Девил и Вейн, свидетелем супружеской жизни которых он был в течение нескольких лет. Девил, будучи Девилом, то есть дьяволом, всегда был надменно-дерзким, тогда как Вейн казался более спокойным, упрямым и несгибаемым. И все же силы, управляющие их поведением, были одними и теми же. Он не ожидал от себя такого безумия, но теперь, когда это случилось, его действия будут более осмотрительными.