Шаги. Оба услышали хруст веток под подошвами сапог. Они поспешно разошлись в разные стороны как раз в тот момент, когда из леса вышли Элинор и Мэтью Бризенден.

– А вот и вы! – воскликнула Элинор. Джерард с радостью отправил бы ее в ад вместе со спутником, который метал на него злобные взгляды. – Говорила же я Мэтью, что вы срежете дорогу, и будете ждать нас здесь!

Явно довольная своей предусмотрительностью, Элинор шагнула вперед, не сводя глаз с Джерарда. Тот учтиво подхватил Жаклин под руку.

– Совершенно верно: мы были уверены, что остальные не задержатся.

– Они остались на главной дороге, – неодобрительно пробурчал Мэтью, подходя к Джерарду. – И нам следует к ним присоединиться.

– О, разумеется, – кивнул Джерард. – Показывайте, куда идти.

Мэтью недоуменно моргнул, но что он мог поделать? Не мог же он отказаться! Поджав губы, он молча повиновался. Джерард повел Жаклин следом. Но тут Элинор совершенно неожиданно порхнула к нему и тоже взяла под руку. Джерард удивленно вскинул брови, но Элинор, казалось, совершенно не тронул его недоуменный взгляд.

– Мы говорили о нашем традиционном завтрашнем собрании, – щебетала Элинор. – Жаклин, ты, надеюсь, придешь?

– Скорее всего, – пожала плечами Жаклин.

– И мистер Деббингтон просто обязан прийти. Там почти также весело, как на балу ... а иногда и больше.

Глаза Элинор хищно блеснули.

– Традиция, – пояснила Жаклин, – состоит в том, что все молодые люди собираются утром в Треуоррен-Холле и украшают бальный зал.

– И террасу, и сады, – добавила Элинор.

Жаклин кивнула.

– Итак, – настаивала Элинор, пожирая глазами Джерарда, – вы к нам присоединитесь?

Джерард повернулся к Жаклин. Он не должен оставлять ее одну, особенно если Мэтью Бризенден будет маячить поблизости.

– Скорее всего, – пробормотал он. – Сплошная работа, и никакой игры ... Кончится тем, что я превращусь в ужасно скучного художника-зануду.

Губы Жаклин дернулись, но она упорно смотрела вперед.

– Превосходно! – воскликнула Элинор.

Этим вечером за столом лорд Трегоннинг шокировал собравшихся, спросив Миллисент:

– Как прошел ваш пикник сегодня?

– О, просто чудесно, Маркус, – поспешила ответить сестра, после чего перечислила фамилии тех дам, которые предпочли приехать. – Хотя я не стала бы утверждать, что мы убедили всех и во всем, думаю, все же заронили сомнения в умах многих и подготовили почву для дальнейших действий.

– Что же, неплохо, – согласился лорд Трегоннинг. – Значит, все идет, как задумано?

– И очень гладко, – заверил Барнаби, потянувшись к бокалу с вином. – Насколько я понял, завтра молодые люди собираются в Треуоррен-Холле, что будет последним событием перед балом.

– Ах да, украшение зала, – вспомнил лорд Трегоннинг и сочувственно поинтересовался у дочери: – Тебе не будет там неловко, дорогая?

– Нисколько, папа. До сих пор я не столкнулась с ожидаемыми трудностями, и с поддержкой мистера Деббингтона и мистера Адера мне ничего не страшно. – Рассеянно играя с вилкой, она продолжала: – Хотя сначала многие были сбиты с толку, однако задумались над тем, что мы сообщили. Вряд ли это произошло бы, если бы мы не поколебали уже установившееся мнение.

Лорд Трегоннинг утвердительно кивнул.

Джерард заметил озадаченную физиономию Митчела Каннингема. Бедняга понятия не имел, о чем идет речь, но наверняка скоро все узнает. Обратившись к Жаклин, Джерард осведомился:

– А что обычно бывает на этом балу?

– Ну ... все, как всегда, с музыкантами и танцами. Что же до остального ... – Она коротко описала обычные развлечения: карты, шарады, пение, игра на фортепиано ... – Кстати, терраса и дорожки в саду будут освещены всю ночь.

Джерард, вполне удовлетворенный ответом, перевел разговор на более общие темы.

Вечером Жаклин стояла в спальне у выходившего на балкон окна и гадала, рисует ли сейчас Джерард. Ее окна смотрели на сад Деметры; она не могла понять, есть ли свет в старой детской. И все же она была уверена, что он сейчас там, перед мольбертом, создает фон, на котором будет сиять ее невиновность.

Даже вчера, покидая мастерскую, она оглянулась и увидела, как он вновь шагнул к мольберту, словно стоявший там холст притягивал его.