Миша с Васей предусмотрительно вытащили пистолеты. Подлянки можно было ждать не только от нечистой силы, но и от перепившихся сотрудников родственного министерства, которые сейчас наверняка обмывали упавший на них с неба большой куш. О том, что этот куш упал не с неба, а совсем даже наоборот, догадывался только я.

В доме горел свет, и были все основания полагать, что его хозяева не спят, несмотря на то что время лениво подползало к отметке два часа по полуночи.

— Может, постучать? — кивнул на занавешенные окна Мащенко. — Пусть откроют.

— Хрен они откроют, — возразил обозленный неприятностью со штанами Василий. — Дверь вышибать надо.

— Приступайте, — коротко распорядился Сокольский.

Я на всякий случай отступил в сторону, дабы не мешать профессионалам выполнять их трудную и ответственную работу. Миша с Васей сработали на заглядение. Лихо взбежав по крыльцу, они синхронно врезались в дверь плечами. От такого удара распахнулись бы и ворота средневекового замка. Но в данном случае компетентные товарищи слегка переусердствовали, поскольку дверь оказалась незаперта. И пока Миша с Васей кряхтя поднимались с пола, мы с Мащенко промчались по небольшому коридорчику, опрокинув по ходу дела жбан с водой, и ворвались в логово преступников с криками:

— Руки вверх, гады!

«Гады» на наш призыв никак не среагировали, в том смысле, что не вскинули руки вверх и не встали по стойке «смирно». Правда, справедливости ради следует отметить, что и сопротивления они нам не оказали. По той простой причине, что пребывали в ужасающем состоянии. Тот, что потолще, сидел в неприличной позе на полу и громко гавкал. И не в каком-то там переносном смысле, а в самом что ни на есть натуральном. Тот, что похудее, вскочил было на ноги, махнул в мою сторону рукой, вскрикнул, выкатил глаза и рухнул замертво. А на его побелевшем лице застыла гримаса такого ужаса, что вошедший вслед за нами Сокольский не удержался от укора в наш адрес:

— Зачем же так людей пугать?

— Да кто ж их пугал? — обиделся Мащенко. — Мы только вошли и сказали «руки вверх!», как этот придурок принялся на нас гавкать. Кто ж знал, что в органах служат неврастеники.

Подоспевшие к шапочному разбору Миша с Васей обиженно засопели, похоже приняв слова предпринимателя на свой счет. Однако, разобравшись, что к чему, вынуждены были признать, что Борис Семенович не так уж и не прав в своих претензиях к кадровикам Министерства внутренних дел.

— Фамилия? — строго спросил сидящего на корточках плотного блондина Василий.

— Гав-гав, — злобно отозвался тот и вцепился зубами в ногу выполняющего свой служебный долг человека.

Не ожидавший подобного хамства от коллеги по правоохранительной деятельности Василий взвыл и подпрыгнул на месте.

— Пасть порву! — ринулся на помощь пострадавшему товарищу Михаил.

Испуганный его порывом лжекобель забился под стол и принялся уже оттуда, наплевав на субординацию, облаивать товарища генерала. Причем лай был такой заливистый и натуральный, что Мащенко вдруг осенило:

— Да он просто свихнулся!

Судя по всему, диагноз был поставлен верно, хотя сделал это не врач-психиатр, а бывший таксист.

— А второй? — кивнул Сокольский на конопатого напарника злобного пса.

— Вроде дышит, — склонился над поверженным Мащенко. — Может, на него водичкой побрызгать?

— Действуй.

Вода стояла на столе в графине рядом с внушительных размеров бутылью. Обнюхав подозрительную емкость, Борис Семенович доложил генералу, что в ней спирт. Воду он, недолго думая, вылил на конопатого, а из бутыли отхлебнул.

— Спирт, наверное, технический? — уточнил генерал.

— Чистый, медицинский, — запротестовал Мащенко. — Это я вам без всякой экспертизы скажу.

Облитый водой конопатый милиционер медленно приходил в себя. Пошевелил правой рукой, потом дрыгнул левой ногой и наконец, после поощрительных похлопываний по щекам, приоткрыл глаза. Сначала в поле его зрения попал сердобольный Михаил, произведший, видимо, на пострадавшего благоприятное впечатление, потом его взгляд остановился на генерале.

— Вы кто?

— Федеральная служба безопасности, — представился Василий.

— А этот где?

— Который? — не понял Михаил.

— Ну, демон.

— Так вон он стоит, — указал на меня простодушный служака.

— А-а-а! — вдруг заорал диким голосом конопатый. — Это он! Арестуйте его!

Глаза пострадавшего от большой дозы спиртного сотрудника милиции вновь полезли из орбит, он затрясся, заклацал зубами и опять неожиданно для всех потерял сознание. По всему выходило, что испугался он именно меня. Причем испугался до полного умопомрачения. Лично я затрудняюсь ответить, что же во мне такого ужасного, способного довести до обморока много чего повидавшего милиционера. Миша с Васей с любопытством меня разглядывали и тоже, надо полагать, задавались тем же вопросом.