— Ты убил его! — в ужасе крикнула Верка. — Убил!

Возможно, для барона де Френа убийство любовника в спальне жены было делом обычным, но Петр Сергеевич Смирнов произрастал в более гуманную эпоху, а потому его потрясение было совершенно искренним. С минуту он смотрел остановившимися глазами на свои окровавленные руки, а потом обессиленно рухнул в кресло.

У благородной Жанны нервы, похоже, оказались покрепче, чем у мужа, во всяком случае, она быстрее пришла в себя и даже нашла в себе силы набросить покрывало на остывающее тело своего несостоявшегося любовника. За себя она уже не боялась. Петр Сергеевич окончательно пришел в себя и теперь ошалело смотрел на супругу:

— Я тебя предупреждал, что убью его!

— Успокойся, — отозвалась Верка. — Теперь это уже не важно.

— А что важно?

— Надо спрятать тело, понимаешь?

— Будь он проклят, этот Чарнота! Я теперь ничего не боюсь.

Под покрывалом лежал вовсе не Чарнота, ибо ваш покорный слуга наблюдал за этой душераздирающей сценой с безопасного расстояния, но Верка почему-то не стала опровергать мужа. Наоборот, всем своим видом она показывала, что Петр Сергеевич не ошибается насчет убитого им человека.

— Он был демоном! Демоном! А ты, Верка, тварь!

— Если он был демоном, то как я, по-твоему, могла ему противостоять? Кто тебе мешан убить его раньше? Ведь ты мужчина.

По своей всегдашней привычке Верка принялась валить с больной головы на здоровую. Вдруг выяснилось, что во всем виноват Петр Сергеевич, который допустил, чтобы его жену искушал демон. И бедная женщина, оказывается, всё это время страдала в руках исчадия ада, поймавшего ее в свои тиски. Всё могло бы разрешиться еще там, в нашем мире, если бы Смирнов нашел в себе мужество противостоять негодяю.

— По-твоему, во всем виноват я? — сверкнул глазами барон де Френ.

— Мы виноваты оба, — пошла на попятный благородная Жанна. — И вместе должны искать выход из создавшегося положения.

— Что ты предлагаешь?

— Нужно унести отсюда тело, ну хотя бы в подвал. Там его никто не обнаружит.

— А если нас спросят — куда делся доблестный рыцарь Чарнота?

— Откуда же нам знать! Уехал, сбежал, растворился в воздухе. В конце концов, мы с тобой не отвечаем за поведение демона.

Верка со Смирновым препирались минут пять, хотя выбор у барона де Френа был небогатый: либо признаваться в убийстве, посыпая голову пеплом в знак раскаяния, либо прятать тело. Я не сомневался, что Петр Сергеевич выберет второй вариант, и не ошибся. Верка метнулась в угол комнаты, сунула руку за портьеру и потянула за рычаг. Открылась потайная дверь, ведущая, надо полагать, прямо в подвал. Барон де Френ взвалил на плечи не остывшее тело соперника и, покачиваясь, вступил в открывшийся проем. Баронесса пошла за ним следом. Дверь за преступной парочкой закрылась, и мы с отцом Жильбером получили наконец возможность перевести дух.

Кюре обессиленно рухнул в кресло. Судя по всему, зрелище, которому мы с ним стали свидетелями, произвело на него сильное впечатление. Всё-таки убийство есть убийство, а молодой человек, только что отправленной в мир иной бароном де Френом, ничем не напоминал исчадие ада. Что, в общем-то, довольно странно.

— Я почему-то полагал, что отпрыск зверя должен был унаследовать качества не только мамы, но и папы.

— Возможно, он их унаследовал, — не согласился со мной отец Жильбер, — но эти качества просто скрыты до поры.

— До какой поры? — полюбопытствовал я. — Сын зверя мертв. Если он носил в себе какую-то тайну, то она ушла вместе с ним в могилу.

У отца Жильбера, видимо, не было сил для спора со мной, и поэтому он лишь обреченно махнул рукой. Я вошел в положение немолодого кюре, пожелал ему спокойной ночи и вернулся в свою комнату. По моим расчетам, больше ничего серьезного в замке де Френ в нынешнюю ночь не должно было произойти. Я попробовал было проанализировать ситуацию, но вскоре понял, что для серьезного анализа мне не хватает информации. А не лучше ли просто завалиться спать? Что я и сделал, уверенный как в собственных силах, так и в мудрости завтрашнего утра.

Спал я по своему обыкновению до обеда. Вообще-то если меня не разбудить, то я могу проспать и до вечера. Сон у меня прямо-таки богатырский, и если бы не докучливость окружающих, то я бы век не просыпался. К сожалению, у многих людей наблюдается странная привычка лезть со своими проблемами к Вадиму Чарноте, словно им больше обратиться не к кому. Вот и в этот раз меня разбудил не кто иной, как актер Закревский. Фюрер был вне себя. Он буквально выпрыгивал из своего френча, силясь мне что-то объяснить. В результате получался бессмысленный рев и невнятное бормотание, совершенно недоступное по смыслу, еще окончательно не очнувшимся ото сна мозгам уставшего от передряг человека.