— Успокойся. Если у всех повыворачивать карманы, то СИЗО переполнится.

— Я думал, охрана борется с наркотой.

— Каким образом? Иногда кого-то, кто слишком сильно зарвался, выставляют за дверь. Наркодилеров стараются отваживать, а что касается потребителей, то… Сам понимаешь, если взяться за них по-настоящему, то очень быстро клуб останется без посетителей. Считается, что за те деньги, которые здесь дерут на входе и в баре, можно позволить определённые вольности. Правда, что из этого причина, а что — следствие, я сказать не берусь.

— Позиция администрации понятна. А вот куда смотрит районный ОБНОН? [7]

— Там пять человек оперов, которых знает каждая собака. Устраивать постоянные рейды, трясти всех подряд? Никто этого не разрешит. А на то, чтобы проводить нормальные мероприятия — зайти под видом посетителя, спокойно присмотреться и нахлобучить крупного сбытчика в момент продажи товара, нет ни денег, ни прочих возможностей. Я же говорю, обноновцев здесь вмиг просчитают. Та же охрана не побрезгует предупредить, кого следует.

— Многое изменилось, пока я сидел…

— Да нет, не так уж и много. Ты просто кое-что забыл. Нам сюда, мужики.

Фадеев постучал в дверь из полированного крепкого дерева и открыл, не дожидаясь ответа.

— Здорово, Гордеич!

— Игорь Александрович, какая приятная неожиданность!

Директор проворно вскочил из-за стола, оказавшись значительно ниже ростом, чем можно было ожидать. Радушно улыбаясь, на коротеньких ножках просеменил по розовому ковролину навстречу вошедшим, пожал всем троим руки, каждый раз задерживая чужую ладонь в своей чуть дольше, чем требовалось.

— По делу? Или развлечься желаете?

— Развлечёмся по делу, — широко ухмыльнулся Фадеев, плюхаясь в кресло у правой стены, как раз под картиной в японском якобы стиле: два самурая скрестили мечи у подножия Фудзиямы, на фоне рисового поля, крестьян и зарослей сакуры.

Секунду на лице Гордеича царило напряжённое замешательство, но потом он снова расплылся в улыбке и указал визитёрам на свободные кресла:

— Располагайтесь, господа. Может быть, кофе? Или по пятьдесят грамм чего-нибудь более крепкого?

— Успеем.

— Ну, как скажете…

Возвращаясь за стол, Гордеич повернулся к операм спиной и, думая, что никто этого не заметит, перестал изображать доброжелательность на своей бледной лунообразной физиономии, дал возможность проявиться сдерживаемым эмоциям. Директор ошибся: и Акулов, и Волгин обратили внимание на отражение в оконном стекле. Гордеичу, можно было в этом не сомневаться, хотелось как следует отмутузить неожиданных визитёров и собственноручно выкинуть их за порог.

Волгин и Акулов сели на предложенные места. Разговор начинать не спешили, по молчаливому согласию передали инициативу Фадееву, чувствовавшему здесь себя как рыба в воде… Нет, скорее, как слон в известной лавке. Добродушный такой слоник, до поры до времени приветливый. Если всё выйдет, как ему хочется, то хозяин лавки может не беспокоиться за сохранность посуды. А если полюбовному договору состояться не суждено, что ж… У слоника плохое зрение и неважнецкий слух, но при его весе это — чужая беда.

Облокотившись на совершенно пустой письменный стол, Фадеев смотрел на хозяина кабинета и улыбался.

Визуально определить возраст Гордеича можно было лишь приблизительно: около сорока. Внешний облик директора вызывал ассоциации с пиратами и шоу-бизнесом: мешковатый чёрный френч и широкие мятые брюки, серьга в одном ухе, кожаная тёмно-коричневая бандана на голове.

— Может, всё-таки пропустим по рюмашке? — Гордеич не выдержал пристального взгляда оперативника, без нужды похлопал себя по нагрудным карманам, поправил узел косынки и потянулся к дверце бара, установленного так, чтобы его можно было открыть, не выходя из-за стола.

— Я же сказал, позже, — в самый последний момент остановил директора Игорь, — Нам с одним человечком потолковать хочется.

— Из моих? — Директор сдвинул брови.

— К сожалению, из твоих.

— Я его знаю? Извини, глупость сморозил! Какие проблемы? Раз надо — поговорите. Здесь или…

— Нет, нам с собой. Заворачивать не надо, сами управимся, ежели что.

— Какие проблемы… — повторил Гордеич и вздохнул; его пухлые пальцы совершенно неожиданно выбили чечётку на полировке стола. — Что-то серьёзное?

— Ты же знаешь, я шелупонью не занимаюсь.

Слушая фразу Фадеева, Гордеич посмотрел на Акулова, и Андрей, помедлив, кивнул, подтверждая высказывание коллеги.

— Что я могу вам сказать? Если парень чего натворил, сажайте. Лишь бы не получилось, как на прошлой неделе. Два орла, пьяных в дупель, припёрлись ночью поиграть на бильярде. Охрана их не пустила, посоветовала сперва протрезветь, а потом уже приходить в приличное заведение…

— Это у тебя-то приличное? Ну-ну!

— …Эти двое принялись скандалить, неприятностями грозить. Охрана не обращала внимания. Привыкли, что почти каждый, кто не прошёл «фейс-контроль», начинает козырять крутыми связями, от братвы до разведки Генштаба. Как правило, угрозами все и кончается. Эти двое тоже вроде угомонились, ушли куда-то. Как потом выяснилось — ходили звонить. Через пять минут прилетают два «козелка», и менты начинают моим охранникам руки крутить. Дескать, они у тех орлов отобрали какие-то деньги, а потом вышибли с дискотеки.