После танцевального перерыва, занявшего минут двадцать, последовал номер с участием зрителей. Двое молодых людей встали, расстегнув ремни и верхние пуговицы брюк, втягивая животы, а две девицы, визжа, кидали кубики льда, стараясь навесным броском закинуть их мужчинам в штаны. Зрители веселились и хлопали, конферансье с дежурным сарказмом комментировал происходящее и отпускал советы. После того, как два ведёрка были освобождены ото льда, произвели подсчёт кусков, попавших в цель и не выпавших на пол через штанины. Итоги результативных бросков различались минимально, в один подтаявший кусок, и проигравшая пара разочарованно взвыла и попыталась вытребовать себе какой-нибудь приз, но была освистана публикой. Победитель в мокрых штанах удалился, обнимая помощницу и неся над головой бутылку шампанского, презентованную конферансье.

— Настоящая «Мадам Клико» урожая семьдесят третьего года! — крикнул он вслед счастливчикам, и зрители, сидевшие ближе к сцене, разглядели этикетку местного завода игристых вин.

— Я был уверен, что в таком месте развлекаются по-другому. С каким-то вкусом, что ли. Оригинальнее и… — Не подобрав нужного слова, Акулов замолчал и стал наливать водку. Увиденное вызвало у него только брезгливое раздражение.

Фадеев усмехнулся:

— Думал, сюда приходят небожители? Нет, люди как люди, любят деньги и бывают легкомысленны. В общем, напоминают нормальных, только квартирный вопрос их испортил.

Вольная интерпретация слов Воланда из «Мастера и Маргариты» удивила Сергея, который был уверен, что Игорь очень давно не держал в руках книг, за исключением «Наставления по стрельбе из пистолета Макарова», и может процитировать только дальность полёта пули и вес снаряжённого магазина.

— Давай, Андрюха, выпьем за тебя, — продолжил Фадеев, беря свою рюмку. — Поздравляю и хочу пожелать, чтобы следующие двадцать девять лет ты провёл именно так, как отмечаешь эту дату. В окружении друзей, занимаясь любимой работой и не задумываясь о финансовых вопросах. Прошу прощения за корявый язык, но сказано было от чистого сердца. Ну, будем!

Проглотив водку, Игорь закусил салатом и поморщился:

— Халтурит Гордеич. Придётся вставить ему пистон.

— А по-моему, вкусно.

— Ничего, пусть не расслабляется. Смотрите, самое интересное начинается!

Конферансье с напыщенным видом замер на сцене, разговоры в зале притихли, стал реже стук приборов по тарелкам, повернулись и замерли головы посетителей, замедлилось движение челюстей. Конферансье тянул паузу, и, не выдержав напряжения, в дальнем углу зала истерически расхохоталась юная барышня.

— Видишь дверь в стенке за сценой? — прошептал Фадеев, наклоняясь к Акулову. — Они выйдут оттуда.

— Кто?

— Самые высокие девушки города.

Андрей вдруг ощутил что-то похоже на дурноту.

Конферансье улыбнулся и поднял микрофон:

— Уважаемые дамы и господа! Я счастлив объявить вам, что сегодня в нашем маленьком, но таком элитном клубе специально для вас выступает шоу-балет «Сюррр-пррриз»! Встречайте!

Грянула музыка, громкость которой увеличили раза в два по сравнению с уровнем, который был во время танцев. Мужская часть зала взорвалась аплодисментами. Женщины хлопали тихо, словно боясь отбить ладони, тянулись к спиртному или отвлекали своих спутников вопросами. Спутники, однако, не отвлекались и, даже продолжая говорить, хотя бы одним глазом косились на сцену.

Трое охранников, незаметно просочившиеся в зал, встали так, чтобы оградить танцующих девушек от разгорячённых поклонников.

Дверь в стенке позади сцены начала открываться.

— Встречайте! — рявкнул конферансье, пытаясь перекричать музыку, и первая девушка, ослепительно улыбаясь, выбежала на сцену. — Великолепная Анжелика! Феерическая Виктория! Очаровательная Каролина! Встречайте «Сюрр-прриз»! Bay!!!

Конферансье шлёпнул по попке Каролину, появившуюся последней, и поспешил убраться, освобождая место танцующим.

Посмотреть было на что. Мелодии, ритм, великолепная пластика и отточенные движения, молодость и красота. Зал заходился в восторге, который нарастал по мере того, как танцовщицы, в финале каждой композиции, освобождались от какой-нибудь детали своего туалета, и без того не отличавшегося скромностью. Больше всех усердствовала Каролина, самая высокая и самая молодая девушка в группе, скуластенькая, с пепельными волосами до плеч и трёхцветной татуировкой на правой лопатке. В четвёртой композиции зрители уже могли наблюдать её грудь во всех подробностях. Прозрачная ткань, волнами окутывавшая гибкое тело от шеи до пояса, практически ничего не скрывала, а только усиливала соблазн и вожделение.

— Класс! — выдохнул один из спутников джентльмена в белом костюме, но тот отрицательно покачал головой, со смаком выпил красного вина и лениво ответил:

— Ничего особенного, хотя с пивом потянет. Подожди, сейчас разденется вторая. Вот её за сиськи стоит подёргать!

Андрей смотрел на сестру и радовался, что его лица не видят коллеги, увлёкшиеся зажигательным зрелищем. Ему было жарко, уши горели, воздуха не хватало, во рту ощущалось мерзкое послевкусие выпитой водки, в глазах на миг потемнело от гнева. Сперва — на сестру, нашедшую себе «достойное» занятие. Потом — на окружающих, которые пялились на «Сюрприз» так, словно были на несколько лет отлучены от женщин. Замечание «белокостюмного» о бюсте сестры вызвало желание встать и пойти к его столику. Охрана вряд ли бросится на перехват, а сам «белокостюмный» до последнего момента опасности не почует. Подойти, улыбнуться. Заглянуть в глаза, а потом, удобно взяв за подбородок и затылок, свернуть козлу шею. Его товарищи будут деморализованы и не готовы к сопротивлению, их можно заколоть ножами, взятыми со стола…