— Не преувеличивай, пожалуйста, мои достоинства, — чуть слышно прошептала она.

— Кстати, твоя мамочка с самого начала возненавидела меня. Она заметила, с какой жадностью я на тебя поглядываю.

— Не смеши меня, Коннор! Моя мама относится к тебе нормально, — возразила Эрин.

— А ты не обратила внимание, что только я называл ее миссис Риггз? Она ни разу не предложила мне называть ее просто Барбарой. Вот Джесс, например, всегда обращался к ней по имени.

— Ну, Джесс — это совсем другой человек… — томно сказала Эрин.

— Да, у него не хватало духу пялиться на твои сиськи. Ах, как они мне нравятся! — Он сжал рукой ее тугую грудь и потеребил пальцами сосок, отчего тот мгновенно отвердел. — Не подумай, что я затаил обиду на твою маму! Будь я сам отцом такой прелестной крошки, я бы не допустил, чтобы кто-то из парней смотрел на нее так, словно…

— Словно… Словно что? — спросила она задыхаясь.

Коннор протянул руку и выключил ночник в изголовье кровати.

— Словно собирается затащить ее в ближайшую кровать и сделать там… вот это. — Он перевернулся, накрыв ее своим телом, и запечатал ей рот долгим поцелуем.

Разбудил Коннора пронзительный звонок телефона. Вздрогнув, он потянулся к нему, но Эрин, лежавшая ближе к аппарату, первой схватила трубку.

— Алло! Я вас слушаю! Алло! Кто это?

Ответом стало молчание.

Эрин швырнула трубку на рычаг и упала на подушку.

— Ты просил администратора нас разбудить? — сонным голосом спросила она.

— В половине четвертого ночи? Я пока еще не сошел с ума.

В полумраке лицо Эрин выглядело таинственным и завораживающим. Он обнял ее и привлек к себе, дрожа от жара, испускаемого шелковистыми лепестками ее любовного цветка. В чреслах Коннора тотчас же вспыхнул огонь вожделения, но он вовремя погасил свой порыв, услышав, что Эрин уже посапывает во сне. С нежностью вдохнув аромат ее волос, Коннор сделал успокаивающий вздох по особой методике, которой его обучил Дэви: наполнил воздухом сначала живот, потом — грудь, на три секунды задержал дыхание и медленно выдохнул. Постепенно общее напряжение стало ослабевать, пульс выравниваться, мускулы расслабляться.

Внезапно телефон снова заверещал. Эрин даже подскочила на кровати, Коннор выругался и, схватив трубку, рявкнул:

— Какого дьявола?

На сей раз в ответ раздался глухой отрывистый смешок.

— Что за дурацкие шутки? — прорычал Коннор.

— Привет, Маклауд! — произнес хриплый мужской голос. — развлекаешься? И правильно поступаешь. Как знать, что тебе принесет это утро?

— Кто говорит? — спросил Коннор.

— Ты сам прекрасно это знаешь. Ты ведь узнал мой голос?

Эрин включила настольную лампу. Коннор отвернулся, пряча от нее испуганное лицо.

— Что тебе нужно? — прошептал он.

И вновь послышался неприятный смех.

— Ты знаешь, что мне нужно. Ты кое-что забрал у меня. Я хочу это вернуть.

— Откуда ты звонишь? — спросил Коннор.

В трубке что-то щелкнуло, и раздались короткие гудки. Эрин дотронулась до плеча Коннора, он вздрогнул, словно от удара током.

— Кто это был? — спросила она.

— Новак, — выдохнул Коннор.

— Это невозможно, — упавшим голосом промолвила Эрин, уронив руки.

— Я понимаю. И тем не менее это был именно он! — в сердцах вскричал Коннор. — Я узнал его голос.

— Но как он узнал, что мы здесь?

— Понятия не имею. Даже своим братьям я не сказал, где именно намерен остановиться. Сейчас позвоню дежурному оператору и выясню, с кем нас только что соединили.

Он набрал номер ночного портье. Им оказался заспанный юноша, который с неподдельным недоумением сообщил, что после полуночи никаких звонков извне в отель не поступало.

— Кто же тогда названивает в наш номер? — спросил Коннор.

— Должно быть, кто-то из проживающих, сэр! — ответил портье, начиная беспокоиться. — Я вас ни с кем не соединял.

— Вы никому не давали номер нашего телефона? — похолодев от охватившего его ужаса, спросил Коннор.

— Это строжайшим образом запрещено, сэр! Мы никогда этого не делаем! — вскричал портье, запаниковав.

В таком случае мне срочно нужен список всех проживающих в гостинице! — потребовал Коннор.

— Я не уполномочен давать справки на сей счет, сэр. Мне придется поговорить с управляющим. А он придет только в девять часов. К тому же…

Коннор в ярости швырнул трубку, готовый разбить проклятый аппарат об стену. И только встревоженные глаза Эрин удержали его от необдуманного поступка. Охваченный смятением, он закрыл ладонями лицо и попытался составить план действий. Но испуганный взгляд Эрин, прижавшей к груди простыню, сбивал его с мысли. Звонить среди ночи Нику было бесполезно. Во-первых, гот вряд ли бы ему поверил, а во-вторых, обыск отеля наверняка был предусмотрен хитрым Новаком. Коннор остался бы с носом, и все только еще сильнее запуталось бы. Эрин пришла бы в ярость и назло ему поехала бы на встречу с этим козлом Мюллером, причем одна.

Слова Новака все еще звучали у него в ушах.

Эрин прильнула к его плечу и промолвила:

— Новак не мог узнать, что мы здесь.

— Но я с ним разговаривал, это точно, — упавшим голосом ответил Коннор.

— Ты ведь мог и ошибиться, — возразила Эрин. — Он сказал, что это звонит именно Куртц Новак?

— Нет. Однако он обратился ко мне по имени, — вздохнув, ответил Коннор.

— Это еще ни о чем не говорит. А что еще он сказал?

— Он сказал, что я знаю, кто мне звонит. И что он хочет получить обратно то, что я у него отобрал. Думаю, он имел в виду тебя. Затем он бросил трубку.