Милорд, редко употреблявший алкоголь в те дни, не посмел отказаться. Он взял бокал, старательно отводя взгляд от веселых глаз Эммы. Посмотрите, во что вы меня вовлекли, хотел он упрекнуть ее, но понимал, что сам виноват. Ему следовало бежать с поля боя, как только он вошел в гостиную мисс Уэйтли и увидел ее.

Самое неприятное: он действительно мог представить их восхитительную совместную жизнь — как в постели, так и вне ее. Никогда прежде он не думал, что может наслаждаться разговором с женщиной. Особенно с этой, умевшей любой фразе придать неожиданный оборот. Вообще-то самое разумное было бы избегать ее. Но от этой мысли милорд впал в такую меланхолию, что даже коньяк не смог помочь ему.

Позже сэр Томас весело обратился к нему:

— Я уверен, дамы простят нас, Чард. Должен немного поговорить с вами о делах. Гостиная — не место для деловых бесед, дорогая. — Последняя фраза была предназначена для мисс Уэйтли.

Милорд думал, что его ждут новые разговоры о Стефенсоне, но ошибся. Как только они покинули гостиную, сэр Томас сбросил маску веселья и беззаботности и стал тем серьезным и могущественным человеком, каким был на самом деле.

— Я подумал, что необходимо предупредить вас, мой мальчик, — (всех мужчин моложе сорока лет сэр Томас называл «мой мальчик»), — этот безумец Бен Блэкберн бегает по всей Нортумбрии и вопит, что так или иначе разделается с вами за то, что вы его погубили. Опасный парень этот Блэкберн. От него можно ожидать чего угодно. Не секрет, что все Блэкберны — дикари.

— Я его погубил? — искренне удивился милорд. — Он погубил себя сам, насколько я знаю.

— Ну, не совсем. Лафтон разболтал, что вы выбросили его из Лаудвотера и по каким-то причинам сделали его «персоной нон грата»(Нежелательной (лат.)). Это и погубило его общественное положение. И отказ леди Клары, конечно. Какая-то неприятная история о его поведении с мисс Линкольн, когда она была гувернанткой леди Летти. Я сам обычно не слушаю подобные сплетни, но «предупрежден — значит, вооружен», особенно когда речь идет о таком негодяе, как Бен Блэкберн. Соблюдай те осторожность. И приглядывайте за вашей дамой.

Милорд ответил кислой улыбкой. Нравится ему это или нет, но его и мисс Эмилию Линкольн считают парой. Полграфства поставили себе целью поженить их, что и подтвердил сэр Томас, решительно продолжив свой монолог:

— Я старше вас, и можете считать меня назойливым, но вам нужна жена, леди Лет-ти — мать, а Лаудвотеру — хозяйка. И такая, которая принесет много денег. Любая богатая женщина подошла бы, но мисс Линкольн не просто богата. Она — красавица и умница, будто создана для вас, Чард. Удивляюсь, что вас останавливает.

— Есть проблемы...

— Бросьте, мой мальчик. Она, несомненно, любит вас до безумия, и вы ее любите, это всем видно. Выполняйте свой долг и благодарите Бога за то, что это еще и удовольствие, вот мое напутствие.

Это прозвучало как поздравление, и милорд чуть не рассмеялся. Значит, их чувства так всем заметны? Да, конечно. Нравится ему это или нет, откровенные слова сэра Томаса еще больше расшатали его решимость не жениться на Эмме. Решимость, пошатнувшуюся, как только он увидел ее вновь.

Все прекрасные намерения сохранить честь, отказавшись от Эммы и ее колоссального состояния, можно будет выполнить, только если он никогда больше не увидит ее. Соблазнительница прекрасно это понимала, когда последовала за ним на север. Умная девица, как сказал сэр Томас, и умно поступила десять лет назад, отказав ему.

Однако неужели он, как флюгер, может развернуться в противоположном направлении при малейшем ветерке? Весь этот вечер и следующий день, пока милорд находился в «Голубином Гнезде», его раздирали противоречивые чувства.

По собственному выбору он был одинок так долго, что сейчас снова испытывал удовольствие от компании и предстал перед гостями мисс Уэйтли совсем не тем человеком, какого они знали. Он как будто снова стал молодым Домиником Хастингсом, но изменившимся: время, страдания, ответственность заставили его посерьезнеть. И эта серьезность придавала его очарованию искренность и глубину.

Для Эммы время верцулось на десять лет назад. Милорд превратился в мужчину, каким она считала его, когда была юна и неопытна. Как будто через десять лет ее мечта стала явью.

На второй день компания отправилась из милого домашнего парка мисс Уэйтли к берегу Северного Тайна. Сэр Томас и мисс Уэйтли незаметно устроили так, что милорд и Эмма снова оказались вместе.

— Скажите мне, мисс Линкольн, — (он никогда не называл ее Эммой; уступить в этом значило начать отступление по всем фронтам), — что во мне так возбуждает компанию? Проявите всю вашу прославленную откровенность, прошу вас.

Он не мог не заметить, что стал центром всеобщего интереса.

— Ну, — игриво ответила Эмма, — я думаю, что все считали вас медведем и очень удивились, найдя вас таким ручным, таким цивилизованным, не диким, а домашним животным.