– Они были словно резиновые пули; надеюсь, вы понимаете, что я хочу сказать? Я их жевал, жевал, но они нисколько не уменьшались и не становились мягче. А я сижу на почетном месте рядом с хозяйкой.

Она со смехом отодвинула свою тарелку, поставила локти на стол и подперла ладонями подбородок. Чарлз бы, конечно, сейчас ее не одобрил, так же как и манеру есть омаров одновременно руками и вилкой. “Так вкуснее”, – сказал Макс, и он был прав. Мясо, выковырянное из панциря, казалось вкуснее. Макс…

Франческа заморгала. Когда это случилось? Когда она стала в мыслях называть его Максом? Он десять раз за сегодняшний вечер просил звать его по имени, а она отказывалась. А теперь, сама того не желая, она не только обращается к нему по имени, но и про себя называет его так.

Она улыбнулась, наблюдая за тем, как он выбрал себе клешню омара и с треском разломал ее. Все произошло, видимо, где-то после того, как стюард подал омаров. В конце концов, как можно называть человека мистером Донелли, если на пару с ним выковыриваешь руками мясо омаров?

– Понравилось?

– Да, – призналась она. – Вкусно.

– Я рад. – Он лукаво улыбнулся. – Только оставьте место для десерта, иначе Жан-Поль будет разочарован.

И Макс стал увлекательно рассказывать о шоколадных профитролях и о всякой всячине, но, хоть Франческа и улыбалась его словам, на самом деле она почти не обращала внимания на содержание этих историй. Вместо этого она изучала его удивительно живое лицо и выразительные жесты, и внезапно ей пришла в голову мысль, что она очень легко могла бы по уши влюбиться в Макса Донелли.

Но об этом думать уже поздно. Она поставила себя в дурацкое положение вчерашней ночью: сначала, совершенно потеряв голову и шокировав и себя и его, бросилась ему в объятия, а потом убежала, словно испуганная школьница. Что он должен был подумать о ней? И что думает сейчас? Щеки девушки запылали. Ответ ясен. Что он может подумать о женщине, которую выиграл в карты и которую предложили ему в качестве залога? Она почувствовала, как задрожали руки, вытерла их о салфетку и осторожно сложила на коленях.

Макс сразу заметил происшедшую в ней перемену.

– Что случилось, cara? Она покачала головой.

– Ничего особенного. Просто… просто я подумала, что уже поздно. Наверное, мне пора домой.

– Тут что-то не то, cara. Минуту назад у вас было такое живое лицо, а теперь…

От страха у нее замерло сердце.

– Не надо, – поневоле вырвалось у нее.

– Простите меня. Я знаю, что вам неприятно, когда я вас так называю.

Она покачала головой и склонилась над столом, волосы, словно светлое облачко, закрыли ее лицо.

– Я… я имею в виду, не надо продолжать все это.

Макс нахмурился:

– Я не понимаю.

Она глубоко вздохнула, прежде чем поднять на него глаза.

– Вы завоевали право держать меня около себя всю ночь. Вы наверняка понимаете, насколько мне неловко.

– Вы думаете, я для этого пошел на сделку с Чарлзом? Для того, чтобы унизить вас? – взволнованно произнес он. – У меня не было таких намерений, Франческа. Мы с вашим сводным братом играли по самым высоким ставкам.

– Не надо мне рассказывать, – оборвала она его. – Я же все видела.

– Видеть-то вы видели, но не так все поняли. – Макс оттолкнулся вместе со стулом от стола. – Чарлз согласился вместо наличных денег поставить что-нибудь другое.

– Пожалуйста. Прошу вас, не…

– Это означало, что ему придется рискнуть чем-то особо ценным. – Он сделал паузу, а Франческа явственно услышала биение собственного сердца. – А что у него может быть дороже вас?

Вопрос повис в тишине. Франческа глядела на Макса, пытаясь найти в ответ слова, полные достоинства, но язык словно прилип к нёбу. Она неотрывно смотрела на него, а он не сводил с нее своих черных, как обсидиан, ласковых глаз.

Внезапно ей стало-душно. Она быстро отодвинула стул и встала.

– Пожалуйста, отвезите меня в Монако.

– Франческа, вы не можете до бесконечности бегать от меня. – Макс порывисто встал и направился вокруг стола к ней. Движения его напоминали подбирающуюся к своей жертве гибкую рысь. – Мои люди часто повторяют: “Чему быть, того не миновать”. – Он рукой коснулся ее затылка. – Это судьба, cara. Почему вы боитесь признать, что это перст судьбы? – Его пальцы стали теребить ей волосы.