Она сморгнула. Почему ей все время вспоминаются эти слова?

– Обязательно попробуй вот это. И положи крем. Или, может, тебе дать…

– Ты позвонил моему брату?

– Об этом позаботились.

– Хорошо, – кивнула Франческа, – а то он будет ужасно волноваться.

– Ты так думаешь?

– Конечно, – она посмотрела на него. – Я не хочу защищать Чарлза, но у тебя сложилось превратное мнение о нем.

Кривая усмешка мелькнула на его губах.

– Боюсь, ты не сможешь заставить меня изменить его, если даже очень постараешься.

Франческа поставила свою чашку и отодвинулась от стола.

– Бессмысленно затевать этот спор, – сказала она. – И вообще, сейчас это уже не имеет значения. Скоро мы причалим и…

– Мы будем на месте по крайней мере часа через три. Ты можешь за это время отдохнуть и перекусить что-нибудь.

– Что? Что ты сказал?

Макс снял салфетку с серебряного блюда.

– Я сказал, что надо что-нибудь поесть. Жан-Поль приготовил омлет.

Она пристально посмотрела на него.

– Ты сказал, нам плыть еще три часа?

– Где-то так. Капитан Дюсаж говорит, что, может быть, и больше. Налить еще кофе? – он потянулся к кофейнику.

– Но… но почему так долго? – У Франчески от страха забилось сердце. – Макс, ответь мне!

Он поднял голову и дружелюбно посмотрел на нее, но что-то новое, незнакомое Франческе мелькнуло в его темных глазах.

– Что тебя беспокоит, Франческа? – спросил он тихим голосом.

Она провела языком по пересохшим губам.

– Сколько мы будем плыть?

– Дай прикинуть, – он посмотрел на часы. – Сейчас почти одиннадцать. Мы вышли в море где-то около шести утра.

Она так и обмякла на своем стуле.

– Ты хочешь сказать, что мы уже шесть часов в пути? – Ей стало нечем дышать. Следующий вопрос она боялась произнести вслух. Лучше подобраться к нему постепенно. – Но это невозможно. – Она выдавила из себя некое подобие улыбки, которое должно было означать, что Франческа поняла его юмор. – С чего это так далеко до Монако? Мы же не в машине едем.

– Ты, безусловно, права, – кивнул Макс. – От Ниццы до Монако рукой подать, – он, блеснув своими белыми зубами, положил в рот немного клубники со сливками, – а до Корсики восемь часов. Франческа уставилась на него.

– Это шутка? – Хоть голос ее и прозвучал спокойно, девушку уже трясло. – Если да, то не совсем уместная.

– Никакая это не шутка, – посмотрев на нее, спокойно ответил Макс.

О Господи. Господи. Франческа сцепила руки на коленях.

– Отвези меня обратно, – сказала она.

– Обратно? Это куда? – Он холодно улыбнулся. – Ах да, к твоему дорогому, любимому братцу.

– Ты же говорил… – она замолкла, стараясь взять себя в руки, – ты говорил, что с восходом солнца доставишь меня домой. Ты сказал. Макс бросил свою салфетку.

– Обстоятельства изменились, – сказал он, невозмутимо глядя ей в глаза. – Послушай, ты только себе хуже сделаешь, если…

– Ты и не собирался отвозить меня обратно, ведь так? – дрогнувшим голосом спросила она. – Ты с самого начала замыслил это. – Она некоторое время расширенными глазами глядела на него, затем вскочила со стула. – Ну, это тебе так просто не пройдет! Ты ответишь за похищение! И пусть твой экипаж безучастно взирал вчера на то, как ты затеял на борту этот ужин, который, может быть, они сами и не одобряли, все равно.

– Мой экипаж, – глядя на нее, тихо произнес он, – в точности исполняет то, что я приказываю, – он сжал губы. – Поскольку они все с Корсики.

– С Корсики? – Голос Франчески зазвенел, она почувствовала, что с ней вот-вот начнется истерика, и судорожно сглотнула. – Ты это говоришь так, словно речь идет о другой планете.

Он улыбнулся, обнажив зубы.

– Некоторым может так и показаться. Приезжим особенно трудно бывает понять язык.

– Ах, какая экзотика! Но они говорят по-итальянски. И по-французски. Чем ты меня убедишь, что твой хваленый повар и капитан Дюсаж – корсиканцы?

– И не подумаю, какая, к черту, разница, как они говорят, на каком языке? Мои люди мне верны, это главное, – он хищно улыбнулся, – и весьма романтичны. Они понимают, что такое похищать женщину во имя страсти. Когда моя команда поняла, что я затеваю, она сразу же бросилась мне помогать.

У Франчески сжались кулаки.

– Ты! Ты ублюдок! Тебе недостаточно того, что ты выставил нас с Чарлзом на всеобщее посмешище? Нет, тебе надо что-то еще, чтобы потешить свое больное самолюбие. Ты…