— Больше всего, querida, я мечтаю увидеть тебя в моей постели, но обещаю тебе, что этого не случится. Я уже сказал: со мной ты в безопасности.

Ее большие зеленые глаза округлились. Она облизнула губы.

— Не знаю, что и думать о тебе. Ты то жесток, то галантен. Сегодня ты ведешь себя как негодяй. Возможно, я все же боюсь тебя.

— Не думаю, — тихо возразил он. — Может, ты немного опасаешься себя, но меня — уже нет.

Кэрли молча смотрела на Рамона, пытаясь угадать его мысли. Нет, это невозможно.

— Так ты поедешь со мной, сеньорита?

— Поехала бы… если бы умела ездить верхом.

Он усмехнулся и кивнул:

— Si, я забыл. Ты говорила об этом в день скачек. Похоже, именно поэтому ты предпочла идти в Льяно-Мирада пешком.

Услышав насмешку, Кэрли помимо воли улыбнулась:

— Ты жестокий человек, дон Рамон, но тебе не откажешь в чувстве юмора.

— Как и тебе, сеньорита Мак-Коннелл. Меня это радует. — Он схватил ее за руку и потянул вперед. — Деревня рядом. Ты поедешь со мной. А верховой езде я начну учить тебя завтра. Однажды ты сказала, что любишь лошадей. Если ты решила остаться в этой стране, тебе пора научиться ездить верхом.

Кэрли призналась себе, что эта идея весьма привлекает ее. Раз уж она собралась бежать, необходимо научиться ездить верхом. Она надеялась заняться этим сразу же по приезде на ранчо дель Роблес. Дядя обещал дать Кэрли человека, который научит ее, но возможности так и не представилось.

Она видела, как скачет испанец, и считала, что лучших наездников не бывает.

— Руис! — крикнул дон, когда они подошли к загону с деревянной оградой. — Вьенто уже оседлан?

— Si, дон Рамон. — Молодой ковбой улыбнулся. Он приносил Кэрли пищу и воду во время тяжелого путешествия по горам. Возможно, он снова поможет ей.

Кэрли ответила ему улыбкой. Увидев это, Рамон нахмурился.

— Можешь увести кобылу, — резко сказал он. — Сеньорита Мак-Коннелл не умеет ездить верхом. Она начнет учиться этому завтра. А сейчас приведи мне Вьенто. — Молодой ковбой кивнул и поспешил исполнить распоряжение испанца. — Руис работает с Санчесом и Игнасио. Они отвечают за лошадей, которых мы держим в лагере. Он самый молодой из ковбоев, но вовсе не самый глупый.

Вспомнив, что одарила Руиса улыбкой, Кэрли вспыхнула.

— Не знаю, о чем ты.

— Эти люди верны мне, chica. Никто из них не поможет тебе.

Кэрли замерла:

— В отличие от тебя этот юноша проявлял ко мне доброту в горах; Он весьма симпатичен, и если я захочу улыбнуться ему, то сделаю это.

Рамон еще больше нахмурился:

— Ты находишься под моей защитой, сеньорита Мак-Коннелл, до тех пор, пока ведешь себя хорошо. Соблазнять одного из моих ковбоев — дурно. Это понятно?

— Яснее некуда! Думаю, соблазнять молодую женщину, с которой я познакомилась вчера, ты не считаешь грехом?

Он пожал плечами:

— Я мужчина, поэтому со мной все обстоит иначе. — Рамон улыбнулся так дерзко и обворожительно, что у Кэрли защемило сердце. — Но мне приятно, что ты хоть чуть-чуть ревнуешь.

Кэрли открыла рот, чтобы выразить возмущение, но тут появился большой вороной жеребец. Молодой, полный сил, он гарцевал, вскидывал голову, бил копытами о землю. Кэрли испуганно отпрянула.

— Не бойся. Вьенто хочет прогуляться, он не причинит тебе вреда.

Рамон легко посадил Кэрли в седло, потом сел позади нее. Когда рука испанца обвила ее талию, а его теплое дыхание коснулось ее уха, девушка вздрогнула — но не от холода.

— Солнце уже поднялось, — сказал он, — но, возможно, ты еще не совсем здорова.

Рамон попросил Руиса принести из дома шаль и заботливо укутал ею плечи девушки.

— Так лучше?

Кэрли кивнула, думая лишь о сне, который видела этой ночью, О поездке с испанцем на большом вороном коне, о его жарких поцелуях, о прикосновениях его рук к ее телу. «Далеко ли эта индейская деревня?» — подумала Кэрли, внезапно пожалев о том, что согласилась поехать туда.

Поездка оказалась еще более волнующей, чем предполагала Кэрли. Твердые мужские бедра прижимались к ее ягодицам, сильная мускулистая грудь — к спине. Они миновали охраняемый перевал. Не добравшись до долины, Рамон свернул на другую тропу и углубился в густой лес.

Под шатром из листьев и стоящим в зените солнцем Кэрли утратила способность ориентироваться и вдруг поняла, что именно этого и добивался Рамон.

Оставив попытки угадать направление их маршрута, она прильнула к испанцу, потом отстранилась от него. Девушка обрадовалась, когда дон остановил коня на холме, откуда открывался вид на деревню.

Она располагалась в долине, окруженной елями, и состояла из пятнадцати — двадцати конусообразных хижин, сложенных из ивовых прутьев и глины. Большая хижина, частично врытая в землю, служила парильней, или, как назвал ее дон, temescal; индейцы также держали в ней оружие. В корзинах высотой в человеческий рост, стоявших среди деревьев, хранили желуди и семена.