Дрожащими пальцами Алекса обхватила большой бронзовый молоток. Почему она так напугана? Это ведь ее дом, отец наверняка рад будет видеть свою дочь в целости и сохранности. Трижды постучав в дверь, она отступила и стала ждать.

Дверь отворила пожилая женщина в черном платье и белоснежном фартуке. Седые волосы были уложены аккуратным пучком, а полные сочувствия темные глаза смотрели на жалкую фигуру, стоявшую у дверей.

— Нищих кормят у черного хода, — сказала женщина, собираясь закрыть дверь.

— Мэдди, погодите, это я! — воскликнула Алекса, и ее прекрасное лицо затуманилось печалью. — Я вернулась домой!

Домоправительница узнала свою госпожу, едва услышав ее голос.

— Ах, моя госпожа Алекса! — воскликнула она, закрыв лицо передником. — Вы вернулись домой!

Алекса вошла в дом, закрыла за собой дверь и обняла плачущую Мэдди. Сколько Алекса помнила себя, Мэдди была их домоправительницей и почти заменила ей мать. Когда отец Алексы бывал слишком занят, Мэдди не оставляла своим вниманием осиротевшего ребенка.

— Я дома, Мэдди, — успокаивала ее Алекса. — Не плачь. Со мной ничего не случилось.

— Но записка, миледи! В записке, которую ваш отец получил, говорилось, что вы были… были…

— Мы поговорим об этом потом, Мэдди, — сказала Алекса. В записке наверняка говорилось о том, что с ней произошло. — Сначала мне нужно поговорить с отцом. Он дома?

Джон Эшли стоял на верху лестницы, раздраженный тем, что громкие голоса помешали его работе. В свои сорок пять он был еще элегантен, однако нрав имел жестокий и слуг держал в страхе. Алексе он редко показывал эту сторону своей натуры, но среди своих приятелей приобрел репутацию человека злого и мстительного. Король Георг очень ценил его, потому что на него можно было положиться — он быстро и безжалостно расправлялся с врагами своей страны и короля. В его душе не было места сочувствию.

Свою единственную дочь он любил, питал к ней нежность. Но не будь Алекса такой красивой и послушной, его отношение к ней было бы совершенно иным. После того как он убил любовника своей жены, он внимательно на протяжении многих лет искал проявлений непостоянного нрава жены в своей маленькой дочери. Но к счастью, девочка не проявляла никаких признаков того, что превратится в шлюху, как ее мать.

— Ах, сэр Джон! — радостно вскричала Мэдди. — Леди Алекса вернулась!

Сэр Джон смотрел на хрупкую фигурку, одетую в грязную белую рубаху и штаны, на мятый носовой платок, покрывающий длинные волосы, и не верил своим глазам.

— Алекса, это действительно вы? Что вы здесь делаете?

Алекса хотела было броситься в отцовские объятия, но его слова заставили ее замереть на месте. Широко раскрыв фиалковые глаза, она смотрела, как он медленно спускается по лестнице. Он оглядел дочь с плохо скрытым презрением, и она задохнулась.

— Отец, что случилось? Вы мне не рады?

— Я полагал, у вас хватит чувства приличия и вы не вернетесь.

— Я… я не понимаю.

— Ну, а я очень даже хорошо понимаю, где вы были и кем стали. Ваш любовник все это объяснил в записке. Подумать только, моя дочь стала шлюхой этого отродья Мартина Фоксуорта, виновника смерти вашей матери!

— Смерти моей матери! Вы же сказали, что моя мать погибла во время несчастного случая.

— Да, это так. Но она сама в этом виновата! Когда я убил ее любовника, она лишила себя жизни. Они хотели уехать вместе. Рассказал ли вам Фоксуорт, почему я убил его отца?

Алекса кивнула:

— Да, рассказал.

— Ваша мать заявила, что любит его. Она хотела забрать вас и уехать с ним. Я пригрозил убить обоих, прежде чем это случится. И я убил Фоксуорта, очень ловко, должен добавить. Кто знает, я, возможно, убил бы и вашу мать, если бы она не оказалось так труслива и не покончила с собой, вместо того чтобы посмотреть мне в лицо. Она бросила вас, Алекса. Бросила, потому что жизнь без любовника для нее не имела смысла. А теперь вас, мою дочь, развратил другой Фоксуорт! Вы вызываете у меня отвращение!

— Но поймите же, отец, ведь я не по своей воле уехала с Фоксуортом! Меня увезли насильно, заставили подчиниться, чтобы этот человек смог удовлетворить свою жажду мщения. Я была всего лишь орудием, с помощью которого Адам Фоксуорт достиг своей цели. Как же вы можете считать меня виноватой?

— Все эти годы я старался воспитать вас порядочной женщиной, — холодно возразил сэр Джон, — несмотря на то, что ваша мать была шлюхой. И что в итоге? Вы доказали, что вы обе одного поля ягоды. Вы позволили развратить себя моему лютому врагу. Вы теряли голову в его объятиях и кричали от восторга, когда он прикасался к вам?

Алекса вспыхнула:

— Все было не так! А что мне оставалось делать? Убить себя?

— Да! — крикнул сэр Джон.

Мэдди громко ахнула. Все это время она стояла и беспомощно слушала, как ее хозяин осыпал оскорблениями дочь.

— Именно так поступила бы порядочная женщина. Она скорее убила бы себя, чем покорилась. И как это Адаму Фоксуорту удалось увезти вас прямо с бала, у нас из-под носа? Как он попал в сад?

— А вы не знаете?

— Что именно?

— Что Адам Фоксуорт — это лорд Пенуэлл. Это вы пригласили его к себе в дом.