— Когда я видела вас последний раз, вы направлялись на север, в тюрьму, — сказала Алекса. — Что случилось? Почему вы снова здесь? Как вы спаслись?

Чарлз усмехнулся:

— Я провел шесть ужасных месяцев в нью-йоркской тюрьме, прежде чем меня обменяли и вернули в Саванну. И все эти месяцы я думал о Колдунье. Я поклялся, что когда-нибудь мы снова встретимся и Колдунья будет лежать в моей постели.

Она будет лежать в его постели? Алекса вскипела. Господи, что он задумал?

— Я полагала, Чарлз, что вы меня ненавидите. По крайней мере вы так сказали, когда навестили меня в камере.

— Это было до того, как я узнал, что вы — Колдунья. Я был убит, узнав, что Колдунья погибла, но как только леди Гвен сообщила нам, что это не так, я понял, что не дам вас повесить. Когда я знал вас как Алексу, вы были для меня не больше, чем презренная изменница, недостойная моей жалости. Но, встретив Колдунью, я уже не успокоюсь, пока не одержу над ней верх, как она одержала верх надо мной.

— Если вы испытываете ко мне хоть какие-то чувства, позвольте мне уйти, чтобы помочь Адаму. Его наверняка повесят, а я не могу этого допустить. Я люблю его.

— Ну разумеется, его повесят, — сухо согласился Чарлз. — Я на это рассчитываю.

— Что вы хотите со мной сделать?

— Мой корабль посылают в английские воды, и вы поедете на нем. К тому времени, когда мы доберемся до места, Лис — или Адам Фоксуорт, если вам угодно, — уже будет мертв. А мы поженимся.

— Вы сошли с ума, Чарлз. Я ни за что не соглашусь выйти за вас! И потом, у вас есть жена.

— Моя жена недавно умерла родами, — сухо сообщил Чарлз. — Я свободен и могу снова вступить в брак.

— Я этого не сделаю!

— Вы предпочтете умереть рядом с вашим мужем?

— Да! Умереть за то, во что веришь, — это не позорно.

Но тут Алекса вспомнила о том, что носит дитя, дитя Адама. Может ли она обречь на смерть невинное дитя? И она заколебалась.

Чарлз, кажется, что-то заметил, потому что спросил:

— В чем дело, Алекса? Что вас беспокоит? Вы боитесь посмотреть в лицо смерти?

— Н-нет, дело не в этом, — неуверенно ответила она.

— Тогда в чем же? Что вас тревожит?

— Я беременна, Чарлз. Я жду ребенка от Адама. Я бы не задумываясь пошла на смерть, но обречь невинное дитя…

Глаза Чарлза блеснули, он молча оглядел стройную фигуру Алексы, едва прикрытую складками тонкой ночной сорочки и халата.

— Тогда все в порядке. Мы поженимся после того, как вы родите. Мы отдадим его на воспитание, а потом у нас будут свои дети.

— Нет, Чарлз, — твердо возразила Алекса. — Я никому не отдам моего ребенка и не выйду за вас, даже если это будет стоить мне жизни.

— И жизни вашего ребенка?

— Даже тогда. Колдунья многому научила меня, в том числе бороться за право на жизнь любыми способами. Я никогда больше не буду жертвой. Если мне суждено умереть за мои убеждения, значит, так тому и быть.

— Все это лишь красивые слова, Алекса, — заявил Чарлз.

— Я говорю серьезно, так что, если вы намерены насильно жениться на мне и отобрать у меня ребенка, выдайте меня лучше властям.

Алекса действительно сильно изменилась, подумал Чарлз, если готова расстроить его планы и пойти на эшафот. Но можно хитростью заставить ее передумать.

— Вы ни перед чем не остановитесь, чтобы спасти Адама от виселицы?

— Чарлз! Господи, неужели вы можете это сделать?

— Для вас я бы это сделал. Чтобы владеть Колдуньей, я могу пойти на все, стоит мне вспомнить ваши длинные белокурые волосы и роскошное тело.

Алексу поразила сила желания, которое вызвала у Чарлза Колдунья. Это уже была одержимость. И Алекса решилась. Ради Адама. Чтобы спасти его.

— А чем вы докажете, что это не обман?

— Я привезу вашего мужа на борт моего корабля, чтобы вы увидели его прежде, чем мы отчалим. Потом он уйдет и вы убедитесь, что он свободен.

— Это очень рискованно, Чарлз, — с сомнением возразила Алекса. — Почему вы думаете, что Адама так просто освободить?

— У меня есть возможности, — таинственно намекнул Чарлз.

— Если вы действительно можете освободить Адама, я поеду с вами добровольно. Но при двух условиях.

Чарлз подозрительно вскинул брови:

— Какие еще условия, Алекса?

— Во-первых, я решительно отказываюсь отдавать своего ребенка. Во-вторых, вы не прикоснетесь ко мне, пока я не рожу.

— Алекса, в вашем положении не ставят условий, — прошипел Чарлз.