Теперь Каллиопе надлежало превратиться в Эсмеральду. Она сделала особую прическу, надела небесно-голубое платье такого фасона, который привлекает мужчин: декольте и облегающая юбка. Повертевшись перед зеркалом, девушка осталась довольна: у нее был вид куртизанки, ищущей нового покровителя.

Когда Каллиопа спустилась по лестнице, терпеливо ожидавший ее Энджелфорд любезно предложил ей руку, и она не стала возражать.

Гриммонд посмотрел на них с интересом и пожелал приятно провести время, после чего Энджелфорд подвел ее к великолепной карете. Судя по украшенным гербами ручкам сиденья, это была работа опытного мастера; к несчастью, она также служила изысканным напоминанием о разнице в социальном статусе и о причине напряженности в их отношениях.

Каллиопа расправила юбку и встретилась взглядом с Энджелфордом. Он был невероятно красив, особенно в смокинге. Темные, почти черные волосы окружали лицо патриция. До чего же это несправедливо – одни люди одарены и красотой, и богатством, а другие бедны во всем!

Каллиопа постаралась преодолеть горькое чувство и взять себя в руки.

– Сегодня в опере дают «Дон Жуана».

– Очень кстати, – пробурчала она.

Энджелфорд слегка улыбнулся.

– Вы хотите сказать, что я Дон Жуан, а вы донна Анна?

Вместо ответа девушка хмуро посмотрела на него и сменила тему:

– Что мне говорить, если меня станут спрашивать о Стивене?

– Уклонитесь от ответа, пусть думают что хотят. Я верю в ваш талант в части мистификации.

Впервые Каллиопа пропустила укол мимо ушей, сосредоточенно думая о том, как ей следует держаться дальше. Чтобы сделать вид, будто ничего не случилось, потребуется все ее актерское мастерство. Она словно слышала насмешливый голос Дирдре, которая советовала ей не ныть, а проявить характер.

Не дожидаясь ее ответа, Энджелфорд продолжил:

– Никому не сообщайте о нашем плане. Он должен оставаться тайной.

Каллиопа нахмурилась. Она еще ничего никому не сказала, но собиралась это сделать, когда узнает больше.

– Но мне необходимо что-то сказать моей семье и подругам, особенно если последуют новые угрозы. Если я в ближайшее время ничего им не объясню, они поймут, что я хитрю.

– Я вам уже говорил – они находятся под защитой моих людей. Если вы хоть пальцем шевельнете, мне придется удалить вас, и тогда берегитесь последствий. Мой кучер наготове, он немедленно увезет вас из города.

Каллиопа почувствовала злость и одновременно нечто похожее на облегчение.

– Вы блефуете. Вы этого не сделаете.

В темноте было видно, что он поднял брови.

– Попробуйте проверить, и в мгновение ока окажетесь в Йоркшире. – Его голос опять стал твердым и непреклонным.

– Ну хорошо. Я постараюсь оставить в неведении всех, кто обо мне заботится.

– Наконец-то вы демонстрируете здравый смысл, мисс Минтон.

Она вспылила:

– Не забывайтесь, мое имя Эсмеральда, будь оно проклято!

– Ужасное имя, знаете ли.

– Можете обвинять Стивена. Это он придумал.

Глаза Энджелфорда вспыхнули; он словно отрезвел и весь остаток пути молчал, глядя в окно.

Каллиопа выскочила из кареты так стремительно, что ее спутник еле успел поддержать девушку под руку. Она видела, что на всем пути их провожают внимательные глаза.

– Чертовы стервятники!

Она поймала полуулыбку на его лице.

– Вы не единственный центр их устремлений. – Энджелфорд слегка обнял ее, чем очень удивил. – Вы будете великолепны.

Каллиопа чуть не лишилась дара речи и послушно дала отвести себя в театр.

Она машинально двинулась к знакомой ложе, но Энджелфорд прошел дальше.

– Это ложа Стивена. Мы пойдем в мою.

Ложа Энджелфорда была первая на балконе. Лучшие места. Каллиопа подавила желание оттолкнуть его руку, когда он снял с нее шаль и сел в соседнее кресло. На них устремились лорнеты, и она, изобразив радостную улыбку, любезно обратилась к хозяину ложи:

– У вас замечательная ложа, милорд!

Разумеется, Энджелфорд понимал, что она притворяется. Он нехотя улыбнулся:

– Всего лишь самая лучшая, дорогая.

Она оглядела ложу.

– Как вы ее получили?

– Очень просто. Она мне досталась по наследству.

– Так на этих местах сидели поколения семьи Энджелфорд?

– Нет, мой отец ее купил, когда ухаживал за матерью. Он хотел произвести на нее хорошее впечатление.

У него слегка изменился голос, но Каллиопа слишком углубилась в изучение новой обстановки и не заметила этого.