Пруденс заметила двух мужчин рядом с Трицией и вздохнула. С тех пор, как она получила свое нетрадиционное наследство, Триция возобновила старую компанию по выдаче своей племянницы замуж. Пруденс не только уводила всех поклонников своей тети, но еще и совершила непростительный грех, превзойдя ее в знатности.

Виконт д'Артан поддерживал Трицию за локоть. Именно он устроил для них приглашение остановиться в городском доме Кэмпбеллов. Он был их неизменным спутником со времени приезда, помогая Триции наводить справки у адвокатов о ее пропавшем женихе, и даже терпел Бориса и Блейков, которых Триция попросила сопровождать ее в своем путешествии.

Пруденс подавила невольную дрожь, пробравшую ее при виде виконта. Как в лаборатории, так и вне ее д'Артан был заботлив и внимателен, как отец. Он был болезненно терпелив с ней, даже когда девушка отказалась открыть точную формулу химического соединения, убившего ее отца, до тех пор, пока их исследования не придут к заключительной стадии. Но Пруденс не могла избавиться от чувства отчаяния всякий раз, когда видела виконта. Д'Артан вошел в ее жизнь, а Себастьян из нее ушел. Хотя в этом была только ее вина, напоминала себе девушка. И перекладывать ответственность за содеянное на другого не имело смысла, тем более, что это не поможет исправить ошибки, которые она совершила. Когти боли еще сильнее впились в ее застывшее сердце.

Сейчас все внимание д'Артана было направлено не на нее. Из-под сведенных в серебристую линию бровей он сердито смотрел на мужчину, стоящего рядом с Трицией.

У Пруденс перехватило дыхание от странной щемящей боли при виде статного незнакомца. Черно-зеленый шотландский плед мягкими складками лежал на его широких плечах. Рука в кольцах гордо покоилась на рукоятке палаша. Кожаная сумка свисала с пояса.

Триция доверительно льнула к нему.

– Должна признаться, шотландское чувство юмора мне непонятно, – донесся до Пруденс обиженный голосок тети. – Ужасный стряпчий, с которым мы беседовали вчера, сказал, что мой жених не что иное, как плод моего больного воображения.

– Не призрак, миледи, а, возможно, просто негодяй. – Хрипловатый голос смягчался музыкальным шотландским акцентом, еще не стертым высокопарным английским произношением эдинбургского общества.

Пруденс жадно слушала продолжение его речи.

– Как ни тяжело об этом говорить, но существуют мужчины, которые могут охотиться за вашей красотой.

«Или богатством», – молча добавила девушка. Мужчина был тактичен и очарователен.

Триция шмыгнула носом. Перед ней в одно мгновение появилась пара носовых платков. Она взяла окаймленный кружевом платок, который подал шотландец, и промокнула блеснувшую слезу.

– Я просто не могу поверить в это. Мой жених обожал меня. Он, должно быть, похищен. Он никогда бы не оставил меня по собственной воле.

Пруденс проскользнула между мужчинами и мягко коснулась локтя Триции.

– Мы не получали требований о выкупе, тетя. Но вы должны понять, что жизнь продолжается, даже если мы и не найдем его.

Триция стряхнула ее руку.

– Тебе легко говорить. Ты ведь не потеряла мужчину, которого любила.

Девушка склонила голову, чтобы никто не увидел, как густая краска прилила к ее щекам. Слишком ярко вспыхнули перед ней воспоминания той ночи, когда она пришла в комнату Себастьяна; вспомнились те слова, которые он нашептывал ей; его обжигающее прикосновение. Стыд и сожаление о прекрасных мгновениях смешались в ее душе, и как бы со стороны она отчетливо увидела их сплетенные на атласном покрывале обнаженные тела.

Триция кусала предательски дрожавшие губы, но нашла в себе силы беспечно вскинуть голову и храбро улыбнуться.

– Простите меня, хорошо? – сказала она незнакомцу в шотландской одежде. – Я лишь надеялась на то, что поскольку вы из Высокогорья, то могли что-либо узнать о лаэрде Данкерка.

Мужчина залпом осушил свой бокал с виски.

– Да, я знаю, леди Триция. Я и есть лаэрд Данкерка и являюсь им на протяжении вот уже пятнадцати лет.

Мрачные размышления Пруденс рассеялись, когда она подняла голову и встретилась с мерцающими глазами Киллиана Мак-Кея.

Мужчина метнулся в тень садовой стены, его взгляд был прикован к квадратам окон ярко освещенного огромного дома. Водяные струйки стекали с полей его шляпы. Он подал сигнал, и пять темных фигур перепрыгнули через стену. Где-то приоткрылась дверь, и мягкие, нежные звуки скрипки полились по саду.

– Эти богачи когда-нибудь слышали волынку? – пробормотал гнусавый голос. – Мы же в Шотландии, ради всего святого, а не в Париже.

– Тише, – огрызнулся Себастьян. – Мы окажемся в тюрьме, если ты не попридержишь свой язык.

– Это была не моя идея приехать в Эдинбург.

– Ты предпочел бы подохнуть с голоду в горах? – Себастьян рывком поправил маску на голове Джейми. – Мы уже ограбили там все церкви, кроме церквушки твоего отца.

Джейми презрительно фыркнул, но его раздражение было заглушено толстой мешковиной.

– Я ничего не имел против. Это ты отступил.

– Я скорее ограблю своего деда, чем твоего отца. Это он заморозил все мои счета в Королевском банке. Если бы я мог добраться до денег, мы бы могли укрыться в горах до весны, не нуждаясь ни в чем.