Официант по винам принес шерри для Мелани, и она с благодарностью потягивала его из стакана. Потом подали первое блюдо, и на время разговор ограничился случайными замечаниями о еде. Майкл все время поглядывал в ее сторону, и она понимала, что он весьма обеспокоен результатами этого разговора. Она хотела угодить ему, но сами его действия доказывали, что он считал ее участие неизбежной, но бесполезной необходимостью.

Уже в конце обеда Босуэл сказал:

– Скажите, мисс Стюарт, если вы намерены оставить Аконит за собой, когда вы намерены вернуться туда?

Майкл взглянул на Мелани, и она отодвинула в сторону свою тарелку с земляничным соусом.

– А это имеет для вас значение? – холодно спросила она.

Босуэл пожал плечами.

– Просто я хочу знать, сколько времени мне еще присматривать за домом.

– Вы сами это предложили, – резко напомнила она.

– Я это знаю. И не намерен отказываться. Я просто хочу уточнить для себя ваши планы.

– Вы хотите показать моему жениху, что Аконит – это напрасная трата денег, – вспыхнула Мелани.

Светлые глаза Босуэла сверкнули.

– Неужели?

Мелани склонила голову. Чего он добивается? Почему он упорно относится к ней как к какому-то безответственному подростку? Почему у него сложилось такое низкое мнение о ней?

Майкл внимательно прислушивался к этому обмену репликами.

– Ты хочешь сказать, что платишь мистеру Босуэлу за то, что он присматривает за домом? – спросил он.

Мелани вздохнула.

– Приходится.

– А на что идут эти деньги?

– Протапливание печей, закупка топлива – затраты такого рода, – спокойно и с достоинством ответил Шон.

Мелани взглянула на него.

– Но позади дома был достаточный запас топлива.

– Ничего не может хватить навечно, – заметил ее мучитель. – На прошлой неделе я купил полтонны кокса.

Мелани вскипела, а лицо Майкла приняло мрачное выражение.

– В самом деле, Мелани, – воскликнул он, – ты хоть имеешь представление, какую брешь в твоих финансах проделает этот дом?

Мелани сжала кулачки.

– Если домом пользоваться, то эти затраты нельзя считать пустой тратой денег.

– Пользоваться? Каким образом? – Хорошее настроение покидало Майкла, и его примирительная заботливость по отношению к Мелани сменилась приливом раздражения. В делах Майкла деньги всегда играли главную роль, и его бесило то, что Мелани собирается тратить свои средства на бесполезное здание, которое может быть для них лишь расточительной экзотикой, чем-то вроде белого слона.

– Мы могли бы жить в нем! – огрызнулась Мелани, отбросив предосторожности. Она знала, что это звучит смешно; невозможно убедить Майкла бросить свою превосходную компанию в Лондоне и переехать в отдаленный уголок Шотландии, но он задел ее за живое, и она уже не заботилась о том, насколько безответственными могут казаться ее аргументы. Сказать что угодно, только чтобы стереть самодовольное выражение с этих двух лиц!

– Переезжать в Шотландию! – Майкл произнес это с преувеличенным сарказмом. – О, ты совершенно безрассудна, Мелани! Я не понимаю, что с тобой происходит! Не сходи с ума!

Мелани смерила его долгим взглядом, затем зло посмотрела на Шона, встала и пошла к выходу из ресторана. Она слышала, как Майкл звал ее, но оставила без внимания его призывы и, глубоко дыша, вышла на морозный воздух.

Она слышала, как двери ресторана открылись, и слышала шаги за спиной, но поскольку поблизости не оказалось такси, она быстрым шагом пошла вдоль по улице. Однако шаги позади тоже ускорились, и минуту спустя Майкл оказался рядом с ней.

Он схватил ее руку, но она вырвалась, и он, тяжело вздохнув, сказал:

– Мелани, дорогая! Это же глупо. Послушай, я понимаю, что не должен был писать Босуэлу без твоего ведома, но откуда я мог знать, что черт принесет его сюда, в Лондон? Это поставило меня в скверное положение, и когда он предложил встретиться за ленчем втроем, что я мог поделать?

Мелани остановилась.

– Он предложил?

– Ну да. Ты могла бы вообразить, что я могу устроить такой сюрприз?

Мелани заколебалась. Нет, конечно. Это было не в обычаях Майкла. Он всегда выбирал самый подходящий момент, и когда этот момент наступал, он обезоруживал ее таким образом, что когда перед ней ставился вопрос, она уже наполовину готова была согласиться с ним. Это для Босуэла было типично поставить ее перед fait accompli [5] в надежде достигнуть неожиданного преимущества.