При мысли об этом Морис потер руки.

– Черт возьми, Этеридж, мне это не по вкусу! – говорил Радд. – Слишком рискованно! Если, по-твоему, найти головореза трудно, я тебе вмиг докажу, что это проще простого. Я знаю уйму парней, готовых прикончить собственную мамашу за пару монет...

– Нет уж, хватит с нас посторонних глаз и ушей! Что это ты о себе возомнил, Радд? Я в этом деле голова, понял? Ты с самого начала хотел оставаться чистеньким, но этот номер не пройдет! Вместе так вместе. Раз я сказал, что все будет в порядке, положись на меня.

Лилиа грелась на своем любимом валуне, когда издалека донесся стук копыт. Замечтавшись о Мауи, она совершенно отрешилась от окружающего, но быстро приближающийся звук заставил ее встрепенуться. Девушка схватила амазонку, предусмотрительно оставленную в пределах досягаемости, и прикрылась ею.

Она не слишком встревожилась – ведь если бы незваный гость желал причинить ей вред, он не стал бы выдавать свое присутствие, а подобрался бы к озерку незаметно, как сделал тот негодяй. Однако теперь Лилиа лучше понимала условности, связанные с человеческим телом, и не хотела предстать обнаженной перед кем бы то ни было.

Стоявшая под деревом-гигантом Гроза подняла голову, прислушалась и тихо заржала. Стук копыт затих за ближайшей группой деревьев, и оттуда послышался голос:

– Эгей! Кто там? Лилиа, не так ли? Это Дэвид Тревелайн! Можно мне подъехать ближе или подождать?

К удивлению девушки, сердце ее учащенно забилось. Радость, как солнечный луч, согрела Лилиа.

– Можете подъехать, Дэвид! – откликнулась она.

Скоро из-за деревьев появился Дэвид Тревелайн на своем черном, лоснящемся жеребце. Обаятельная улыбка играла на его губах, и в седле он держался превосходно, с грацией прирожденного наездника. На этот раз девушка не заметила и тени смущения, так озадачившего ее в первую их встречу.

– Мне не хотелось встревожить или испугать вас, поэтому я шумел, как только мог. Мы с Громом, должно быть, распугали всех пернатых на полмили вокруг. Ничего, что я нарушил ваше уединение?

Взгляд его при этом свободно и непринужденно странствовал по полуприкрытому телу девушки.

– При первом же постороннем звуке я прикрылась, – простодушно ответила она. – Не то чтобы мне этого хотелось, но так лучше, раз уж я нахожусь в стране, где даже в воду нельзя войти без одежды. Местные жители буквально все считают грехом.

– Вы намекаете на меня?

– Конечно. В тот день, когда я призналась, что купаюсь обнаженной, вы были вне себя от смущения. Даже не осмелились назвать вещи своими именами и бормотали что-то насчет естественного вида.

– Увы! Не стану спорить, я был совершенно ошеломлен и, что того хуже, не сумел этого скрыть. Прошу простить за тот нелепый момент. Я мог бы сказать, что незнаком с вашими обычаями, но не считаю это оправданием.

Дэвид вдруг соскользнул с седла, чего Лилиа совсем не ожидала. Она невольно отступила на шаг.

– Мои манеры оставляют желать лучшего, – сказал он, заметив ее движение. – Мне следовало для начала спросить, можно ли разделить ваше идиллическое уединение... раз уж мы оба более или менее одеты.

– Я не возражаю, – ответила девушка и тут же поняла, что сказала это слишком поспешно.

Дэвид привалился к стволу дерева, уперев в него одну согнутую в колене ногу.

– А знаете, у меня есть друг, заядлый путешественник. Он бывал на ваших островах. Когда я рассказал ему эпизод в солярии леди Анны и описал свое смущение, он высмеял меня. По его словам, на Сандвичевых островах принято купаться в естественном... я хотел сказать, в обнаженном виде. Однако есть поговорка: не лезь в чужой монастырь со своим уставом. Смысл ее таков, что...

– Не утруждайтесь, милорд. Поговорка эта мне незнакома, но смысл я поняла. В конце концов, я получила кое-какое образование, хотя в ваших глазах, без сомнения, остаюсь дикаркой. Отец приложил немало усилий, борясь с моим полным невежеством, а теперь за дело взялась бабушка.

– Мне только и остается, что без конца извиняться. Но вы, если пожелаете, можете проявить снисхождение. Я совсем не хочу вас обидеть, хотя вы наверняка считаете меня грубияном.

Лилиа искренне рассмеялась, потом, вспомнив слова Дэвида, спросила:

– Так вы говорите, вашему другу приходилось бывать на Мауи?

– На Мауи? А, так называется ваш родной остров. Нет, едва ли Дик там бывал. Он рассказывал мне только о самом большом из островов – Гавайи.

– Ах вот как... – разочарованно отозвалась Лилиа.

– Впрочем, он не рассказал бы вам ничего нового, поскольку посетил острова уже довольно давно, два года назад. Вижу, вы очень скучаете по Мауи.

– Я дала слово леди Анне, что останусь тут на год... – Голос Лилиа дрогнул. – Иногда мне кажется, что я дала невыполнимую клятву и не вынесу здесь целый год!