Дэвид сел рядом, привалившись к стволу. Дик отхлебнул вина и протянул ему бутылку.

– Приходится довольствоваться малым и пить из горлышка, как бродяги, раз уж мне отказано в таком невинном удовольствии, как визит в таверну. А как чудесно было бы пообедать там в обществе двух милашек!

Дэвид только хмыкнул и жадно приложился к бутылке – его мучила жажда, как то случается с европейцем в жарком климате. Так они передавали бутылку друг другу, пока она не опустела. Есть не хотелось, поэтому Дэвид не стал распаковывать корзинку и сидел, устремив глаза вдаль. В роще было тихо и спокойно, полуденная жара не ощущалась в тени, но навевала приятную дремоту. Вокруг трещали цикады. Над головой щебетали птицы. Дэвид заметил, что лошади стали гораздо живее. Гром, отрываясь от травы, ласково терся носом о шею Грозы. Глядя на них, Дэвид думал о том, что, если ему суждено остаться на Мауи, он непременно скрестит лошадей. Лилиа одобрит эту идею. Погружаясь в дремоту, он бессознательно улыбнулся.

– Тебе ножку или крылышко?

Дэвид вздрогнул и очнулся. Оказывается, Дик распаковал корзину и теперь сидел в раздумье над половиной жареной курицы. К удивлению Дэвида, курятина совсем не походила на ту, что подавалась к столу в Англии. Эта была зажарена до хрустящей корочки с большим количеством приправ. Отведав курятины, он нашел ее восхитительной. Дик улегся, как только съел свою долю, и скоро уже мирно похрапывал.

Запахи, звуки и свежий воздух убаюкали Дэвида, а вкусная пища и недурное вино довершили дело. После долгого плавания было так чудесно снова ощутить под собой твердую землю! Убедившись, что с лошадьми все в порядке, Дэвид устроился поудобнее рядом с другом и тоже уснул.

– Дэвид!

Голос звучал так встревожено, что он сразу проснулся и рывком уселся на одеяле. Дик стоял и смотрел куда-то в сторону поляны, на которой они оставили лошадей.

– Что случилось?

– Их нет! Лошади исчезли!

– Дьявол!

Дэвид вскочил, пересек поляну, пробежал к дубовой роще, вернулся к дороге и осмотрел ее в обоих направлениях, но лошадей и след простыл.

– Где же они? Едва ли сами ушли. Сколько раз я оставлял Грома без присмотра, и всегда все было в порядке!

Дэвид снова вернулся на поляну и внимательно изучил следы. В низине подсыхала довольно большая лужа, и на влажной земле был виден каждый след. Дэвид явственно увидел отпечатки не только копыт, но и сапог, притом совсем свежие.

– Все ясно, Дик. Наших лошадей украли.

Дик оглядел следы сапог.

– Что же теперь делать?

– Искать воров, конечно, – мрачно ответил Дэвид. – Я не для того проделал весь этот путь и пошел на такие жертвы, чтобы какие-то негодяи воспользовались этим.

– Это верно, но из нас никудышные следопыты.

– Все равно попробуем.

Дэвид вернулся к месту привала, упаковал седельные сумки и свернул одеяла. Сунув свой пистолет за пояс, он протянул другу второй и заметил с горечью:

– Ты оказался куда прозорливее меня, когда подал мысль захватить оружие. Остается только поймать этих гнусных конокрадов на мушку.

– Все ты и твои треклятые лошади! Я начинаю искренне симпатизировать капитану Раунтри.

– Зато теперь я не стану больше жаловаться на отсутствие приключений, а это чего-нибудь да стоит.

– Ну, знаешь ли! Нашел приключение – выслеживать каких-то жалких бродяг! На мой вкус, оно весьма дурного тона.

Друзья пошли по следам, ведущим к дороге.

– Они не будут долго ехать этой дорогой, – сказал Дэвид, – и в конце концов свернут. Нам нужно идти по обочине и смотреть под ноги. Ты иди по левой стороне, я пойду по правой, и они от нас никуда не денутся.

Прошло чуть более двух часов. За это время друзья едва ли обменялись парой реплик, истомленные послеполуденной жарой.

– Послушай, вот следы! Они свернули! – вдруг оживился Дик.

Дэвид поспешил к нему и присел на корточки над двойной цепочкой следов. Глубина их не оставляла сомнения в том, что они принадлежат Грому. Чуть поодаль шла такая же, но менее глубокая цепочка. Дэвид поднялся и посмотрел вперед, туда, куда вели следы. Там была такая чаща, что тропа терялась в ней.

– Что ж, давай поспешим, – сказал Дэвид, доставая пистолет.

Он быстро пошел по тропе, а Дик последовал за ним. На влажной почве леса следы отлично просматривались. Внезапно Дэвид остановился.

– Вон там, смотри! – прошептал – он.

Деревья впереди расступались, и тропа выводила на открытое место, к дому плантатора. Рядом с крыльцом стояли Гроза и Гром, привязанные к коновязи.

Дэвид осмотрелся. Ни дом, ни окрестности не производили благоприятного впечатления. Здание, когда-то величественное, носило явные следы упадка. То, что осталось от подъездной аллеи, заросло сорняками, краска на стенах облупилась, ставни свисали с петель. Хозяйственные постройки тоже пришли в запустение. Казалось, ни к одному из строений давно уже не прикасалась хозяйская рука. Сразу за домом начиналось хлопковое поле. Кругом было подозрительно тихо и безлюдно.