– Ты говоришь так, словно этот Дэвид... словно он стал тебе очень дорог. Это так?

– Да, мама.

– И ты до сих пор любишь его?

– Я... Нет, я не могу ответить на этот вопрос. Просто не знаю. Сердце все еще стесняет боль, стоит только подумать о Дэвиде.

– Судя по твоему рассказу, он очень напоминает Уильяма.

Воцарилось молчание. Женщины смотрели вдаль, предаваясь дорогим сердцу воспоминаниям. Потом Акаки посмотрела на дочь с пониманием и сочувствием.

– Что сказать тебе, чем утешить? Может, всегда лучше вовремя понять, что тебя любят не так сильно, как хотелось бы. Все проходит, пройдет и боль. Со временем ты изберешь кого-нибудь другого.

– Наверное, ты права, – рассеянно откликнулась Лилиа.

Она не могла отвести взгляда от горизонта, словно что-то в бесконечной морской дали притягивало ее. Должно быть, так оно и было. До сих пор девушке казалось, что она покончила со своей неуместной, ненужной любовью, выбросила ее из головы. Но как только имя Дэвида было произнесено вслух, боль утраты вернулась с прежней силой. Долгое время девушка сидела молча, и Акаки, уважая ее печаль, тоже не проронила ни слова.

– Тем не менее все это осталось в прошлом, – вдруг сказала Лилиа. – Надо уметь забывать, так ведь, мама? Пожалуй, я поплаваю.

Она поднялась, сбросила капа и вошла в воду, не оглядываясь и как бы давая понять, что тема исчерпана и разговор закончен. Спокойные прибрежные воды были , , .

неглубоки, но дно быстро понижалось. Погрузившись по пояс, девушка поплыла к устью бухты, туда, где катились валы океанских волн. После возвращения на Мауи она еще ни разу не плавала по-настоящему: короткое утреннее купание не шло ни в какое сравнение с долгим заплывом, когда удается встряхнуться телом и душой и как бы родиться заново. Лилиа страстно любила океан. Наедине с ним она забывала обо всем, даже об угрозе нападения, которая на суше преследовала ее, как мрачная тень.

Девушка плыла вдоль берега, пока не оказалась в излюбленном месте, где ревел прибой и где ее подхватывали на пенистый гребень большие волны. Обычно Лилиа успевала нырнуть под волну прежде, чем та разбивалась о берег, но если ее все же выбрасывало на песок, она только смеялась от счастья. Вдоволь наигравшись с морем, девушка улеглась на песок.

В деревню она направилась, когда начало темнеть. Лилиа медленно шла вдоль берега, наслаждаясь приятной усталостью, но вдруг увидела человека, идущего навстречу. Несколько мгновений спустя она узнала в нем Кавику.

– Я очень тревожился за тебя, Лилиа. Правда, Акаки сказала, что ты плаваешь, но когда стало смеркаться...

– Я обо всем забыла, – с раскаянием объяснила девушка и ласково погладила воина по щеке. – Но теперь мы встретились, и все в порядке. Расскажи, как прошел первый урок.

– Я предвижу большие трудности. Хотя воины теперь полны решимости сражаться, но этого мало. Чтобы победить, понадобится военная сноровка, а они не держали оружия с тех пор, как отбили первую атаку Лопаки. Эти люди вели мирную жизнь, Лилиа! Как мне их обучить? Я всего лишь простой воин, хоть и ношу звание военачальника. Может, пока не поздно, передать его кому-нибудь другому?

– Некому, Кавика. Ты один имеешь хоть какой-то опыт воинской подготовки. Вспомни, ведь и тебя Лопака учил наравне с другими, а раз ты был у него на хорошем счету, значит, твое мастерство не оставляло желать лучшего. Конечно, учить других непросто, но если выбора нет, приходится порой становиться учителем. А теперь вернемся в деревню и поужинаем вместе со всеми.

Они взялись за руки и повернули с пляжа на тропу, ведущую к деревне через перелесок. Остановившись под сенью пальм, Кавика взял Лилиа за руку.

– Мы с тобой не были вместе с тех пор, как вернулись в Хана.

– Но не потому, что мне не хотелось этого. Просто слишком много было дел.

– А я уже начал бояться, что ты изменила решение. Помнишь, что ты сказала тогда на вершине Халеакала?

– Конечно, помню и повторила бы это еще раз, если бы не знала способа лучшего, чем слова, доказать, как много ты для меня значишь.

Кавика заключил ее в объятия. Страсть, которую они испытали во время бегства из лагеря Лопаки, вспыхнула в них с новой силой. Лилиа и молодой воин заключили друг друга в объятия. Потом они предались любви и, испытав наслаждение, начали задремывать. Но вскоре, стряхнув с себя сон, Лилиа прошептала:

– Нам пора вернуться в деревню. Как-никак я теперь алии нуи. Что скажут мои подданные, если я буду исчезать на целые ночи?

В тот же вечер после ужина, по традиции состоявшего из вареной рыбы и пои, Лилиа снова напомнила Кавике о своем высоком положении.

– Можно мне провести ночь в твоей хижине? – спросил воин после ужина.

– По-моему, это неразумно. До тех пор пока брачный обряд не соединил нас, ты мне не муж, и люди посмотрят косо на то, что я делю свое ложе с мужчиной. Это воспримут как нарушение обычаев, а сейчас их нужно придерживаться особенно строго. Потерпи, пока мы не покончим с Лопакой. Настанет мир, а с ним и время думать о будущем, о совместной жизни.