Мэгги чувствовала себя так, словно ей только что дали хорошую оплеуху, но она скорее обиделась, нежели разозлилась. Почему никто из этих людей не хотел принимать ее такой, какая она есть — еще одна домашняя служанка?

— Миссис О'Мэли…

— Мисс О'Мэли, — рявкнула та, забавно подчеркивая слово «мисс».

Совершенно разбитая, Мэгги покорилась. Щеки ее пылали, ей захотелось, чтобы рядом была Тэнси, чтобы у нее была подруга, с которой можно было бы поболтать и посмеяться. Чувство одиночества становилось просто невыносимым.

— Хозяин спрашивал о вас, — сказала Бриджит, сосредоточившись на мытье посуды. — Идите, узнайте, чего он хочет, если знаете, что к чему.

Придя в себя после такого отпора, Мэгги вздернула подбородок. Она девятнадцать лет прожила без такой, как Бриджит О'Мэли, и обойдется без ее дружбы еще сто девятнадцать.

— Благодарю вас, — холодно сказала она и вышла из кухни с таким царственным видом, с каким Розалинда выходила из тех магазинов, в которых не было нужного товара.

Поднявшись на второй этаж, Мэгги была немало удивлена тем, что застала там Дункана Кирка с Тэдом и Джереми, повисшими на нем. Все трое смеялись, и Мэгги не сразу сообразила, что прервала их состязание в борьбе. Она улыбнулась, и осадок, оставшийся после столкновения с мисс О'Мэли, как волной смыло. Заметив Мэгги, Дункан изменился в лице, как-то посерьезнев, и по его молчаливому сигналу оба мальчика, мгновенно притихнув, отошли от него.

— Ну, мисс Чемберлен, — сказал медленно каким-то пораженным голосом, — вот вы и вернулись.

У Мэгги было такое чувство, будто ее застали за чем-то неприличным.

— Я просто гуляла.

Дункан тихо засмеялся, а потом положил руки на плечи сыновьям.

— Идите, умойтесь перед ужином, — велел он, и они немедленно исчезли, оставив Мэгги наедине с отцом.

Дункан долго смотрел на Мэгги, которая от этого взгляда чувствовала себя ужасно неловко. Казалось, он мог заглянуть в самую ее душу и прочесть самые сокровенные мысли. Мэгги вспыхнула, потому что слишком многие из этих мыслей были связаны с Риви Маккеной и слишком многие из них были страшно неприличны.

— Вы ведь знаете, — сказал наконец Дункан, — что очень, очень красивы?

Мэгги ни о чем таком и не подозревала; ей казалось, она очень мила, но уж слишком молода и неопытна, чтобы быть по-настоящему красивой.

— Я совсем не представляю себе, как и что мне делать сегодня на приеме! — выпалила она, частью потому, что хотела сменить тему разговора, а частью потому, что действительно боялась сесть в калошу в Правительственном доме.

Дункан выгнул бровь и скрестил руки на груди, прислонившись плечом к стене. Он не давал Мэгги пройти в свою комнату, стоя на дороге, и она подозревала, что он делает это нарочно.

— От вас ничего большего не требуется, мисс Чемберлен, кроме того, чтобы вести себя, как подобает леди.

— Но я же не леди! — в отчаянии крикнула Мэгги.

Дункан пожал плечами.

— В Лондоне вы были актрисой, так что сыграйте роль леди.

Мэгги как-то не подумала об этом, а идея была совсем даже не плохая. Она будет наблюдать за Розалиндой и остальными гостьями и делать все так же, как и они. Немного приободрившись, она сделала шаг, чтобы обойти Дункана, но он остановил ее, схватив за руку выше локтя. На секунду его пальцы погладили кожу под коротким пышным рукавом, а потом он так быстро отпустил Мэгги, что она задумалась, уж не почудилось ли ей все это.

Риви уже привык к этим заведомо скучным собраниям, которые посещал и раньше. Но при виде Мэгги, прогуливающейся под руку с Дунканом Кирком, его апатию как рукой сняло. На Мэгги было темно-синее платье, переливавшееся на свету; серебристо-медовые волосы были высоко зачесаны, открывая длинную, грациозную шею. Риви вспомнил, как его губы пробегали по этой шее, и что-то внутри него болезненно сжалось. Он оставил свой бокал и направился к Мэгги, совершенно забыв о юной милашке, которую очаровывал всего минуту назад.

Риви показалось, что платье Мэгги спереди как-то уж слишком открыто. Дернуть разок как следует за сверкающий вырез и…

— Привет, Мэгги, — сказал он, остановившись прямо перед ней.

Когда она подняла на него глаза, лицо ее выражало полнейшее удивление.

— Риви! — выдохнула она. Щеки ее полыхнули румянцем, и она бросила на сердитого Дункана робкий взгляд. — К-как ты?

Риви был вовсе не в настроении вести разговоры. Ему хотелось прикрыть полную грудь Мэгги, пока никто из мужчин ее не увидел. Более того, ему хотелось увести ее в какое-нибудь уединенное местечко и обнажить эту пленительную грудь, лучше всего в свете луны, почувствовать вкус ее сладких сосков, услышать, как Мэгги всхлипывает в ответ, ощутить, как ее пальцы ерошат его волосы. Он бросил взгляд на Дункана, который молча повторил их разговор в клубе накануне, и вежливо спросил приглушенным тоном:

— О чем ты, черт возьми, думаешь, нарядившись в такое платье при всем народе?

Краска снова залила пленительную грудь Мэгги, поднимаясь по шее и бросившись ей в лицо. Губы ее зашевелились, но он не услышал ни звука.

— Боже мой, Риви, — прошипел Дункан, — даже для тебя это слишком уж по-плебейски!

— Полагаю, это ты купил? — спросил он у спутника Мэгги. Меньше всего на свете его волновало мнение Дункана о его манерах.

Наконец к Мэгги вернулся дар речи.

— Это самое модное платье, — зло прошептала она, а в глазах уже сгущались тучи готовой разразиться грозы. — Его привезли из самого Парижа!