— Думаю, Филип видит меня в роли Бьянки, устало заметила Мэгги. — Знаете, эта роль изначально предназначалась для меня.

Сэмюэл улыбнулся; в своем жилете цвета ржавчины он выглядел, как настоящий щеголь. Отблески света играли в его пшеничных волосах.

— Почему же он передумал?

Конечно же, Мэгги не могла рассказать ему всю правду. Что он подумает о ней, узнав, что она женщина Риви Маккены, получившая роль только благодаря тому, что владельцу театра захотелось ублажить ее этим.

— Не знаю, — солгала она. А потом, чтобы сменить тему разговора и поскольку ее разбирало любопытство, Мэгги спросила: — Как получилось, что вы в Австралии, мистер Фэрмонт?

— Пожалуйста, — нежно упрекнул он, — мое имя Сэмюэл. А в Австралии я потому, что искал приключений. Как только рассчитаюсь за дорогу, поеду в Америку. Всегда хотел повидать это местечко.

На какой-то миг Мэгги почувствовала ужасную, острую тоску по родине. Но она тут же оставила эту мысль. Глупо скучать по тому месту, где у тебя нет ни родных, ни друзей.

— Это будет замечательно, — сказала она.

— Вы когда-нибудь скучаете по своей стране? — мягко спросил Сэмюэл, держа в руке бокал мерцающего багряного вина.

Мэгги кивнула, опустив глаза.

— Да, но у меня там больше никого нет. — Она коротко обрисовала ему свое безрадостное детство, а потом и потерю родителей.

Сэмюэл вздохнул.

— Мы живем в одиноком мире, Мэгги, в одиноком мире.

Мэгги почувствовала неловкость и сосредоточилась на том, что оставалось от ужина. В чем-то Сэмюэл был прав. В мире было так много людей, но немногие из них надолго соприкасались с жизнью других.

— Да, — ответила она.

Прежде чем продолжился их разговор, возле столика появился Филип. Вид у него был огорченный и раздраженный.

— Что, черт возьми, все это, по-твоему, значит? — строго спросил он возбужденным шепотом у Мэгги, даже не глядя на Сэмюэла.

Мэгги слишком устала и измучилась, чтобы сердиться на вторжение Филипа, как она поступила бы в любое другое время.

— Ужинаю, — сказала она, констатируя очевидный факт.

Сэмюэл поднялся; он был достаточно высок и силен, и взгляд, который он обратил на Филипа, не отличался дружелюбием.

— У вас, полагаю, есть серьезная причина на то, чтобы так бесцеремонно навязываться, — сказал он.

Филип храбрился, хотя было очевидно, что более крупные размеры Сэмюэла пугали его. Он сердито взглянул на Мэгги и процедил сквозь зубы:

— Мы уходим, мисс Чемберлен. Прямо сейчас!

Мэгги бросила свою салфетку.

— Прошу прощения! — прошипела Мэгги, уверенная в том, что люди за соседними столиками оборачиваются к ним, а она могла бы обойтись и без их внимания.

Филип прилежно игнорировал Сэмюэла, который, казалось, был готов задушить его. Лицо Филипа побагровело, а янтарные глаза буквально пылали от негодования.

— Мэгги, для одного вечера ты уже вызвала достаточно сплетен, — спокойно сказал он. — Не нужно осложнять все глупыми сценами.

Мэгги вздохнула. Она не имела понятия, о чем говорит Филип, но аппетит у нее вдруг исчез, и она почувствовала себя невероятно усталой.

— Извините, Сэмюэл, — сказала она, поднимаясь из-за стола.

Сэмюэл тоже поднялся без всяких возражений, хотя снова бросил на Филипа опасно резкий взгляд.

— Мы еще обсудим это, Бригз, — предостерег он.

Филип печально кивнул.

— Как, к сожалению, обсудит весь Сидней, — сказал он, когда Мэгги взяла его под руку. — Спокойной ночи, мистер Фэрмонт.

Сэмюэл презрительно фыркнул и сел, собираясь покончить с жареной уткой и вином.

Выйдя на улицу, Филип буквально потащил Мэгги к ожидавшей его карете.

— Хочешь скрести полы или вытирать сопливые носы в детской? — спросил он без всякого вступления.

Мэгги упрямо остановилась посреди деревянного тротуара, пыхтя от бешенства.

— Поточнее, о чем ты? — крикнула она.

— Я говорю о твоей репутации, маленькая идиотка. И о твоем… твоем положении в доме Риви Маккены. Если он вернется и узнает, что тебя видели в обществе другого мужчины, тебе несдобровать!

Мэгги разинула рот.

— Так вот в чем дело!

Филип сделал кучеру знак оставаться на козлах и сам открыл Мэгги дверцу кареты.

— Да, — со вздохом ответил он.

Мэгги не желала, чтобы ее запихивали в экипаж и так свободно с ней обращались.

— Что за нахальство! Сэмюэл — мой друг!