— Филип?

— Почему все это мне? — завыл он. — Почему?

Мэгги сочувственно погладила его по голове и удалилась.

Оставшиеся дни тащились, как улитка. Днем Мэгги помогала Коре заниматься с Элизабет, уговаривая ребенка вводить в свою по-прежнему бедную речь все новые и новые слова. А по вечерам она отдавалась игре в спектакле, и каждый раз, когда занавес опускался, ей приносили все больше и больше цветов и предложений о гастролях в других частях света. Конечно же, Мэгги очень льстило такое признание, хотя она вовсе не собиралась уезжать из Австралии. И хотя о таком успехе она мечтала всю жизнь, Риви для нее был важнее.

В следующую пятницу, когда она, пропустив очередную репетицию, ходила взад-вперед по дорожке, к дому подъехал экипаж. К ее удивлению, первым вышел Джеми.

Он потрепал ее по щеке и, пробормотав: «О, черт», поцеловал в лоб. Мэгги вытягивала шею, пытаясь заглянуть внутрь кареты. Джеми обхватил ее за плечи и заставил посмотреть себе в глаза.

— Мэгги, Риви не в себе. Тебе придется быть очень, очень терпеливой.

И тут ожидание стало невыносимым. Мэгги стряхнула руки Джеми с плеч и поспешила к карете, дверь которой была распахнута. Одно сиденье было убрано, и там, необыкновенно прямо, в инвалидном кресле сидел Риви. На его лице не было и тени того, что он узнал ее, и сердце Мэгги упало.

Она влезла бы внутрь, но Джеми с кучером отстранили ее, чтобы вытащить кресло Риви. Он никак не прореагировал на передвижение, а просто бессмысленно смотрел куда-то вдаль.

— Риви? — прошептала Мэгги.

Ответа не последовало — ни взгляда, ни движения мышц. Риви напоминал одну из восковых фигур, которые Мэгги видела однажды в Лондоне. Джеми ласково взглянул на нее и покатил кресло Риви к дому. По требованию Мэгги они с кучером подняли его наверх в его комнату.

— Пожалуйста, оставьте нас одних, — хрипло попросила Мэгги, и оба мужчины послушно вышли. — Риви…

Он смотрел не на нее, а сквозь нее, как будто она была невидимкой. Сердце ее сжалось, она подошла к нему и нежно взяла его за руку, приложив ее к своему животу.

— У меня внутри растет ребенок, Риви, — сказала она. — Твой ребенок.

Она заметила, как у него за ухом почти незаметно дернулся мускул, и снова радость наполнила ее. Она наклонилась и поцеловала Риви в лоб.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Я люблю тебя сейчас и буду любить всегда.

Слеза показалась в глазу Риви и покатилась по гранитной щеке. И тогда Мэгги поняла, что он обязательно поправится.

Это был ее прощальный спектакль, и когда он закончился, публика поднялась, крича и аплодируя. Мэгги вышла на поклон вместе с остальными. За кулисами Сэмюэл поднял ее и звонко чмокнул в щеку.

— Ты просто неповторима! — сказал он.

Мэгги счастливо засмеялась. Она будет очень скучать по Сэмюэлу: он был настоящим другом, который помогал ей в спектаклях и никогда не требовал того, чего требовали обычно другие мужчины.

— И ты тоже, — ответила она, запыхавшись, когда ее ноги снова коснулись пола. Вокруг толпились люди, но она медлила, взглянув в лицо Сэмюэла. — Ты не сердишься на меня? Я хочу сказать, из-за гастролей?

Сэмюэл улыбнулся и взял ее за руки повыше локтя.

— Как я могу сердиться на тебя, когда глаза твои так сияют? Твоя трагическая мордашка разбила мне сердце.

Мэгги потянулась, чтобы коснуться его гладко выбритой щеки.

— Будь всегда счастлив, Сэм, — тихо сказала она и ушла.

Ее карета ждала в аллее за театром, но там, увы, стоял Дункан Кирк. Он прислонился к каменной стене здания, куря сигару, но, увидев Мэгги, бросил ее на землю.

Вид у него был такой измученный, что Мэгги не могла на него злиться. Она закуталась в шаль и сказала:

— Привет, Дункан.

Горло Дункана дернулось, губы зашевелились, но Мэгги не услышала ни звука. Почувствовав прилив великодушия, она улыбнулась и пошла мимо него. Ей хотелось сесть в карету и поехать домой к Риви — чем скорее, тем лучше.

Но Дункан остановил ее хриплым:

— Мэгги, не уходи.

Она замерла, потом повернулась к нему. При свете луны он казался изможденным и осунувшимся.

— Я должна, — ласково сказала она. — Риви ждет.

— К черту Риви! — внезапно взорвался Дункан. — Этот человек калека! Что он может дать тебе?

Мэгги услышала, как позади скрипнула дверца кареты, и этот звук придал ей храбрости.

— Он может дать мне любовь, Дункан, — ответила она.

Лицо Дункана сделалось серым.

— Нет! — выдохнул он. — Нам с тобой суждено быть вместе, поверь мне.

Мэгги только покачала головой. Дункан шагнул к ней, ослепленный бешенством, и Мэгги испугалась. И вдруг поняла, что смотрит в широкую спину Джеми Маккены, вставшего между ней и Дунканом.

— Какие-то проблемы, приятель? — сердечно спросил он.