Риви поднял от тарелки задумчивые глаза.

— Ты ведь ее тоже по-своему любишь?

Дункан кивнул.

— Я бы женился на ней, но она не хотела меня.

— Тебе нечего удивляться этому после того, что произошло в карете той ночью в Мельбурне.

Дункан держал в ладонях эмалированную кружку с кофе. Он поднес ее к губам и, прежде чем ответить, сделал глоток.

— Я надеюсь, ты согласишься, что страсть творит с человеком странные вещи.

— Что бы ты сделал, если бы не вмешался мой брат?

Дункан со стуком поставил кружку.

— Значит, этот фермер твой брат?

Риви кивнул.

— Я задал тебе вопрос.

Лицо его исказилось от боли при воспоминании о той встрече, и Дункан неосознанно потер плечо в том месте, где в него вонзился нож.

— Дело в том, что я собирался как следует высечь ее. Больше я ни о чем не думал, честно.

— Мэгги решила, что ты собирался изнасиловать ее.

Дункан вздохнул.

— Возможно, с ее точки зрения все так и выглядело. Она меня так взбесила…

— Это — сказал Риви, — я могу понять. Но если ты когда-нибудь что-нибудь позволишь себе по отношению к ней, я убью тебя, Дункан.

Несколько секунд Дункан загадочно и задумчиво молчал, а потом спросил:

— Что, если я уговорю ее? Что, если она сама отдастся мне, Риви?

— Тогда бы я не захотел ее, — ответил Риви и, оттолкнув миску с недоеденным рагу, поднялся из-за стола и пошел наверх.

Была уже полночь, когда приехал врач-миссионер. Он оказался на удивление подвижным молодым человеком небольшого роста, с открытым честным лицом. Он быстро осмотрел Мэгги и снова укрыл ее, подоткнув одеяло.

— Воспаление легких? — нерешительно спросил Риви.

Доктор покачал головой.

— Нет, приятель. Просто переутомление и, я бы сказал, очень сильная простуда. Она очень напрягалась в последнее время?

Риви подумал о том, что довелось пережить Мэгги, и кивнул.

— Ну, вот и результат. Вашей жене необходим хороший и продолжительный отдых и побольше солнца. — Врач поморщился, прислушиваясь к барабанящему по крыше ливню. — Если только солнце соизволит показаться снова.

Риви как-то ослабел от такого исхода дел. Он щедро заплатил врачу и, когда тот ушел, снял одежду, которую надел раньше, и забрался в постель к Мэгги. Кровать была довольно узкой, если учитывать размеры самого Риви, но ему было все равно. Хотя Мэгги была горячей, как печка, он обнял ее покрепче и уснул.

На следующий день солнце палило нещадно, высушив затопившие дороги озера грязи, превратив ее в потрескавшуюся корку. Мэгги пришла в себя, хотя и была еще слаба для того, чтобы отправиться в путь. Она скорчила гримасу при виде миски с похлебкой, которую принес ей Риви.

— На вкус, как помои, — сказала она.

Риви усмехнулся, радуясь ее выздоровлению и не обращая внимание на угрюмый вид.

— Доктор говорит, тебе нужно есть. Ты сама это съешь, Янки, или мне запихать это тебе в глотку?

Мэгги неловко взяла миску, отчего часть похлебки выплеснулась на постель.

— Когда я выходила замуж за одного из самых богатых людей Австралии, то рассчитывала, что буду есть что-нибудь получше воды, в которой купались куры.

— Вот как? — ухмыльнулся Риви. — Жаль. Впредь тебе предписана строгая диета из подобных блюд, хотя мы постараемся разнообразить мясные блюда. Иногда можем засунуть в кастрюлю кенгуру.

Мэгги пыталась хмуриться, но ей это не удалось: губы ее скривила сонная улыбка.

— Разве я такая уж невозможная?

— Ужасно. Я никогда не считал, что женщин следует бить, — пошутил Риви, — но, может быть, мне стоит попробовать.

— Только попробуй, Риви Маккена, — задиристо парировала Мэгги, — и я с тебя шкуру спущу.

Риви рассмеялся.

— Хорошо, что ты вернулась, Янки, — хрипло сказал он.

Мэгги посмотрела в окно, в котором сияло палящее солнце Куинсленда.

— Остальные уже уехали?

— Элеанор с Дунканом поехали вперед, чтобы приготовить дом. А Кора еще здесь, возится с Элизабет.

Мэгги вздохнула, и звук получился очень несчастным. Она явно не привыкла лежать в постели, когда жизнь вокруг кипела.

— Знаешь, я никогда не болею, — сказала она. — Даже когда плыла из Англии, каждый день выходила на палубу, в то время как большинство валялись на койках.

— Ленивые пройдохи, — сочувственно сказал Риви, пряча ухмылку. — Думаю, если они не валялись на койках, то их просто тошнило за борт.

Мэгги вполне серьезно кивнула.

— Это было отвратительно.

Риви не мог сдержать смех.