Мэгги схватила тазик и высоко подняла над головой, готовая бросить и его.

— Убирайся! — заорала она.

Ухмыляясь, Риви подошел к Мэгги, наступая на разбитое стекло и привычно постукивая палкой. Одной рукой он взял тазик, который она сжимала, и отшвырнул его в сторону.

— Я могу позволить себе немного побить посуду, милая, — сказал Риви, приподняв ее голову, чтобы поцеловать. — И, — добавил он, когда Мэгги чуть не задохнулась, а сердце ее бешено забилось, — могу укротить тебя.

— Потратишь на это всю оставшуюся жизнь! — огрызнулась Мэгги.

— Расстегни-ка рубашку, Мэгги. Я хочу тебя.

Мэгги задрожала: так велико было желание сделать, как он сказал, хотя это и означало бы для нее полное поражение.

— Нет.

Риви уронил палку на пол, его пальцы двигались очень умело, когда он расстегивал маленькие пуговки. Под рубашкой оказался корсет, и он усмехнулся, наткнувшись на эту непрочную преграду.

Мэгги затаила дыхание и закрыла глаза. Борьба закончилась, так и не начавшись. Мэгги почувствовала, как корсет спустили, а потом ощутила язык Риви на своем соске. Он некоторое время беспрепятственно наслаждался им, а потом с той же легкостью, что и до болезни, поднял Мэгги на руки и отнес на постель.

Она тяжело приземлилась на жесткий матрас, ударившись спиной. Прошло несколько секунд, прежде чем смогла сказать:

— Ты шарлатан! Эта палка тебе вовсе не была нужна…

Риви ухмыльнулся, встав рядом с ней на колени на краю кровати и закатав ее ночную рубашку повыше, так, чтобы вся она предстала перед ним.

— Мне казалось, это делает меня неповторимым, — сказал он, лаская ее.

Мэгги беспомощно корчилась от страсти.

— И… сдается мне… ты говоришь… слишком свободно… для человека… который так… долго… молчал.

Риви усмехнулся.

— Ты меня разоблачила, Янки, — мягко ответил он. — Я практиковался.

— О! — охнула Мэгги и больше не смогла произнести ни одного разборчивого слова.

Отец Шопасси был одет в сутану, а на шее у него висело распятие, иначе Мэгги потребовала бы от него доказательств его сана. Она просто стояла рядом с Риви в столовой гостиницы, пока читались священные слова. Лицо ее все еще пылало после разыгравшейся наверху сцены. Кора выступала в роли свидетельницы, Элеанор — недовольной свадебной гостьи, а Элизабет — восхищенной. Священник объявил Мэгги и Риви мужем и женой, и Риви позволил себе прерогативу жениха — поцелуй.

Со все еще влажными губами Мэгги встряхнула головой, пытаясь прояснить ее, и направилась к Элеанор.

— С сегодняшнего дня мы больше не нуждаемся в ваших услугах, — натянуто сказала она. — Ваш проезд до Сиднея будет оплачен, и, разумеется, вы получите жалование.

— Но у меня еще целый месяц! — пролепетала Элеанор.

Мэгги широко улыбнулась.

— Значит, у вас будет свободное время. Вам просто повезло!

Элеанор со злостью, шелестя юбками, повернулась и вышла из комнаты, чуть не столкнувшись в дверях с Дунканом.

— Мои самые сердечные поздравления, — сказал он, поцеловав Мэгги в щеку, прежде чем она успела осознать тот факт, что у него хватило наглости показаться на глаза.

— Я знал, что ты будешь счастлив за нас, — сухо сказал Риви, встав позади Мэгги и обняв ее за талию.

Она почувствовала его возбужденный член и, вздохнув, смирилась с тем, что ее ожидает этой ночью.

— Полагаю, завтра отправитесь в свои владения? — спросил Дункан.

Дыхание Риви согревало шею Мэгги, и от этого у нее дрожь пробегала по телу.

— Может быть, — хрипло ответил Риви.

И хотя лицо Дункана посерело от едва сдерживаемой ярости, он улыбнулся.

— Желаете повстречаться с лесными бродягами? Их полно на дороге.

Мэгги проглотила комок в горле.

— Лесными бродягами?

— У нас их называют изгоями, — учтиво заметил Дункан. Горящие на бледном лице глаза устремились на Риви. — Надеюсь, вы достаточно сильны, чтобы защитить своих женщин, мистер Маккена.

— Думаю, мне это удастся.

Дункан пожал плечами, хотя выражение его лица было далеко не бесстрастным.

— Со мной тут большая компания. Если хотите, мы могли бы сопровождать вас до самого дома.

— Спасибо, — натянуто ответил Риви, — не нужно.

Дункан повернулся и ушел, а Мэгги вспомнила карты, которые рисовали сыновья Кирка, когда она еще была их гувернанткой. Место, которое они обозначили, как «земли папы», не могло быть далеко от земель Риви.

— Он твой сосед? — спросила Мэгги, испугавшись непонятно чего.

— Его плантация рядом с моей, — ответил Риви, а потом по-детски беззаботно принялся резать небольшой пирог, приготовленный поварами гостиницы.