У Дрейка на сей счет были свои соображения – ведь именно Эмерсон Мериуэзер входил в склад, где хранились похищенные товары. А рассказ Бартона лишь подтверждал вину этого человека.

Понимая, что Тея очень расстроится, узнав о виновности Эмерсона, Дрейк обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Бартон, расскажите моей жене то, что рассказали мне.

– Мистер Мериуэзер пришел ко мне и сообщил, что вы подозреваете меня в краже товаров из пакгауза. И сказал, что поможет мне укрыться где-нибудь подальше от Лондона, пока он не найдет истинного виновника. Он утверждал, что вы собираетесь отправить меня в Ньюгейт. – Бартон содрогнулся, произнося название тюрьмы. – Но я ничего не крал. Я заметил неточности в бухгалтерских книгах несколько месяцев назад. Когда я обратился с этим к мистеру Мериуэзеру, он сказал, что посмотрит, в чем дело, но скорее всего это просто ошибки в расчетах. Поскольку он отвечал за отчетность, мне не оставалось ничего другого, как только принять его слова на веру.

– Вы могли сообщить мне об этом в письме, – упрекнула его Тея.

Бартон со вздохом кивнул:

– Да, но я не был ни в чем уверен, а мистер Мериуэзер после этого стал сам вести все счета. Он держал бухгалтерские книги у себя в кабинете и тщательно запирал их. Я не имел возможности обосновать свои подозрения.

– Вам следовало бы постараться. – Дрейк покосился на жену и еще крепче прижал ее к себе. Ему невыносима была мысль, что он мог потерять ее. – Видите ли, Бартон, когда Тея обнаружила неувязки в бухгалтерских отчетах, Мериуэзер подослал к ней своего сообщника, который пытался ее убить.

Лицо Бартона покрылось мертвенной бледностью.

– О, я не знал… – прошептал он. Тея стиснула руку мужа:

– Но ведь убить меня не удалось, любовь моя.

Действительно ли он – ее любовь? Дрейк не мог потребовать ответа на этот вопрос прямо сейчас, но решил, что потом непременно этим займется.

Тея окинула Бартона оценивающим взглядом:

– Полагаю, вы понятия не имеете, кого мистер Мериуэзер послал на наш остров.

– Вы хотите сказать, что не знаете этого? – удивился молодой человек.

– Нет, не знаю.

– Мне кажется, я могу ответить на этот вопрос, – проговорил Бартон. – Я видел, как мистер Мериуэзер заплатил значительную сумму одному из наших прежних портовых рабочих, перед тем как отправить его на борт корабля, направлявшегося на остров.

– Разве его поведение не показалось вам подозрительным?! – в ярости закричал Дрейк.

– Я счел, что было бы неблагоразумно обсуждать действия мистера Мериуэзера, – ответил Бартон.

Сжав кулаки, Дрейк шагнул к молодому человеку, но Тея придержала мужа за плечо.

– Пирсон, ты должен держать себя в руках, – сказала она. – Ведь теперь мы знаем, кого отправили на остров. Мистер Бартон может описать нам этого человека и сообщить его имя.

Бартон охотно закивал:

– Да, конечно, могу.

– Что ж, выкладывайте побыстрее, – поторопил его Дрейк.

Дрейк все еще был зол, когда два часа спустя правил лошадьми, направляясь к конторе «Мериуэзер шиппинг». Бартон и Хансен следовали за ним в наемном кебе. Тея, сидевшая рядом с мужем, довольно долго молчала, потом вдруг заговорила:

– Леди Апуорт приезжала меня навестить.

– Да, она говорила, что заедет. – Дрейк ждал, когда жена наконец выскажет то, что ее тревожило.

– Она сказала Лэнгли правду.

– Дорогая, никто не может вынудить тебя видеться с ним. Я этого не допущу.

Краем глаза он заметил, как она кивнула.

– Спасибо тебе, Пирсон.

– Ты хочешь встречаться с ним?

– Я… – Она немного помолчала. – Я хочу, чтобы он объяснил мне, почему никогда не пытался найти маму, почему женился на Жаклин.

Неожиданная мысль пришла Дрейку в голову.

– Если он никогда не искал жену, значит, не мог знать наверняка, что твоя мать умерла. Ведь он оказался двоеженцем. Твоя же мать еще не умерла, когда он женился во второй раз?

– Нет, не умерла.

– Подлый ублюдок, – проворчал Дрейк. Что ж, ничего удивительного, что Тея так упорно не желала признавать своего отца.

– Ты был прав, когда говорил, что ему недостает порядочности, – продолжала она, глядя куда-то в сторону.

– И все же твоя тетя сказала ему правду о тебе. Зачем?

– Она чувствует себя виноватой в смерти моей матери и в женитьбе Лэнгли на Жаклин.

Дрейк кивнул:

– Да. Трудно выносить такое бремя.

– Конечно, трудно. Почти так же трудно, как мне… Ведь если бы я не появилась на свет, мама никогда бы не покинула сына и не поселилась бы на острове, который в конце концов убил ее.

Дрейку знакомо было это чувство вины, и он не желал, чтобы его жена тоже терзалась этим чувством.

– Ты для своей матери была даром судьбы, а не проклятием. Ты должна признать это, Тея, иначе все жертвы, которые она принесла, чтобы вырастить тебя, будут напрасны.