И как только он это сделал, то же самое сделал и его противник. Крис удивленно уставился на него. Мальчишка злобно зашипел.

– С самим собой? – пробормотал Крис и посмотрел на мальчишку. – Что это значит?

– Это значит, – подходя к нему и хватая лохматого мальчишку за шиворот и оттаскивая его от друга, объяснила она ему, – что ты дрался со своим зеркальным отражением. Не ты один. Я тоже. Ладно вовремя сообразила. Смотри, звери куда умнее нас.

И Катя указала на двух пантер, которые внимательно и достаточно дружелюбно обнюхивали друг друга.

Крис сел и посмотрел на мальчишку. И вдруг расхохотался:

– Неужели это я?

Катя засмеялась тоже. Им ответили и Женя с Вадиком, которые вошли сюда и успели увидеть потрясную сцену, которая здесь разыгралась.

А лохматый мальчишка подобрал свой меч с пола и уныло побрел к зеркалу, сделал шаг вперед и превратился в обычное отражение в зеркале в комнате смеха.

– Выходит, что я сам себя чуть не убил? – сквозь смех спросил Крис и схватился за окровавленный бок. – Те удары, которые я наносил ему, я наносил себе? И чуть было не задушил себя?

И он застонал от боли. Все сразу перестали смеяться. Шутки у комнаты смеха были серьезные и опасные. Хорошо, что Катя вовремя догадалась, в чем дело.

Больше из кривых зеркал никто не выходил.

Но Крис был серьезно ранен, и им надо было заняться. Несколько минут ушло у Жени, чтобы вылечить его, после чего они пошли дальше.

У самого выхода из комнаты смеха, висело, как это и полагается, нормальное гладкое зеркало. Дети и звери уже прошли мимо него, как вдруг Женя вздрогнул и остановился.

– Кажется, зеркало от меня чего-то хочет.

Все разом остановились и посмотрели на зеркало.

Зеркало на первый взгляд было самым обычным. Но только на первый взгляд. Как только ребята пригляделись, они сразу увидели, что по отражательной поверхности стекла словно пробегает едва заметная мелкая рябь. Словно в озере при легком ветерке. А когда они еще и прислушались, то услыхали тихий низкий гул, словно кто-то взял на блок-флейте самую низкую ноту.

– Что это? – спросили все разом Женю.

– Не знаю, – ответил мальчик.

– Не нравится мне все это, – сказала Катя и на всякий случай наполовину вынула меч. Это уже стало ее привычкой. За такое короткое время.

– Ноги надо делать, – прошептал Вадик. – Давай команду, командир.

Женя смотрел в зеркало на свое отражение и не мог решить, что делать. Ему было страшно, потому что от зеркала шла явная опасность. И в то же время, оно не отпускало его от себя, как бы внушая Жене, что нужно ему довериться.

– Ну что мы так и будем стоять? – Катю начало охватывать нетерпение. Она вдруг подумала, что могут вернуться те, кто напал на нее в темноте.

Вадик поддержал ее:

– И вправду, Женька, ну чего мы стоим?

– Погодите, – взмолился Женя. – Это очень важно. Я чувствую, что это очень важно.

– Что там такое? – спокойным голосом спросил его Крис. – Враги или друзья?

– Я не могу понять. Мгновение, и я чувствую, что там за стеклом друзья, а потом опасность. Ничего не понимаю.

– Неизвестность хуже всего, – сказал Вадик. – От нее лучше удрать. Страшен невидимый враг.

– Ладно, дайте, я только спрошу сам себя.

– Как это ты спросишь сам себя? – удивилась Катя.

– Ну не совсем себя, а того в зеркале, – ответил Женя и прикоснулся рукой к зеркалу. Сразу его окатило теплой волной воздуха, так что волосы растрепались. А остальные отпрянули от неожиданности. – Скажи, мой зеркальный брат, можно нам идти дальше?

И вдруг случилось невероятное, хотя что еще можно назвать невероятным после всего того, что с ними произошло за эти последние дни. Женя в зеркале вдруг отрицательно покачал головой, сделал недовольное лицо и погрозил пальцем.

Все были ошарашены.

– Мы должны остаться? Подождать?

Женя в зеркале утвердительно покачал головой. Да, вы должны остаться.

– Надолго? – спросил Женя.

Его двойник усмехнулся. Слегка и тут же стал обычным отражением и больше ничего не делал из того, что не делал Женя настоящий.

А потом уже стало не разобрать, что он делает, потому что рябь в зеркале вдруг резко усилилась, словно поднялся сильный ветер и поднял на воде волны. И звук флейты тоже усилился и стал громче. Намного громче. А через несколько секунд к нему прибавился еще новый звук. Ритмичный и монотонный. Словно где-то вдалеке играли африканские тамтамы.